Тиберий


А.Я. Кожурин


Каталогизация удовольствий

(император Тиберий и деструкция

традиционной римской сексуальности)


Феномен удовольствия в культуре. Материалы международного научного форума

6-9 апреля 2004 г. - СПб.: Центр изучения культуры, 2004, с. 121-124

 


Героем этого текста будет римский император Тиберий, превратившийся на долгие столетия в знаковую фигуру эпохи принципата, ставший символом жестокости и утонченного разврата. В рамках данной конференции, разумеется, не место опровергать устоявшиеся стереотипы. Напомним лишь, что еще при жизни Августа Тиберий успешно командовал римскими войсками в иллирийской компании, которую многие современники, и не без оснований, считали самой тяжелой из всех войн с внешними врагами, после пунических войн. Об этом пишет не только Веллей Патеркул в «Римской истории», считающейся официозной, но и Светоний, которого трудно обвинить в симпатиях к Тиберию.

 

 

Roman Portrait Head of Tiberius

Тиберий

фото: corbis



В данной связи не случайной оказывается характеристика «великий», которой награждает нашего героя О. Шпенглер, противопоставляя его «ничтожному» Августу. Мы попытаемся показать нетривиальность Тиберия в качестве персонажа римского эротического эпоса. Кроме того, интересующий нас император стал персонажем одного из наиболее известных фильмов - символов западной сексуальной революции. Речь идет о «Калигуле» Тинто Брасса, где скандальный режиссер попытался воссоздать картину разврата, царившего во дворце Тиберия на Капри, а роль самого принцепса исполнил П. О'Тул.

Обратимся к «Жизни двенадцати цезарей» Светония, где историк приводит родословную Тиберия, принадлежавшего к знаменитому роду Клавдиев. Представители патрицианского рода Клавдиев прославились как многими выдающимися заслугами перед Римом, так и разнообразными преступлениями. Если говорить об интересующей нас теме, то наибольшую известность получил поступок Клавдия Региллиана, который попытался обратить в рабство свободную девушку, воспылав к ней страстью, что повлекло за собой отделение плебеев и изменение римского государственного устройства (449 г. до н.э.). Показательно, что, говоря о Калигуле, Светоний акцентирует внимание на добродетелях его родителей, в случае Нерона, напротив, на отрицательных личностных качествах предков, а вот в родословной Тиберия им подчеркивается совмещение благих и преступных деяний.

Действительно, в сравнении с явно безумным преемником и гаерствующим Нероном, Тиберий выглядит человеком, несомненно, вменяемым, ответственным за свои поступки и в этом отношении загадочным. Так даже Тацит, испытывавший по отношению к Тиберию негативные чувства, был вынужден выделить в жизни героя нашей статьи несколько периодов. В «Анналах» мы обнаруживаем следующую характеристику Тиберия: «жизнь его была безупречна, и он заслуженно пользовался доброй славой, покуда не занимал никакой должности или при Августе принимал участие в управлении государством; он стал скрытен и коварен, прикидываясь высокодобродетельным, пока были живы Германик и Друз; он же совмещал в себе хорошее и дурное до смерти матери; он был отвратителен своею жестокостью, но таил ото всех свои низкие страсти, пока благоволил к Сеяну или, быть может, боялся его; и под конец он с одинаковой безудержностью предался преступлениям и гнусным порокам, забыв о стыде и страхе и повинуясь только своим влечениям» (VI, 51. Пер. А.С. Бобовича).

122
П. Киньяр в книге «Секс и страх» обращает внимание на странную для правителя склонность Тиберия к уединению, называя его императором-анахоретом (Киньяр П. Секс и страх: Эссе. М, 2000. С. 22). Можно при этом вспомнить, что наш герой неохотно принял единоличную власть после смерти отчима и даже предлагал сенату возродить республику, но эта идея была сенаторами практически единодушно отвергнута. Кроме того, вскоре после того, как Тиберий занял высший государственный пост, было раскрыто несколько покушений на его жизнь. Тацит объяснял склонность Тиберия к уединению вполне прозаическими причинами - стремлением скрыть от сограждан свою жестокость и сладострастие, причем знаменитый историк повторяет данное объяснение в нескольких местах «Анналов» (IV, 57; VI, 1). Впрочем, он приводит и другое толкование поведения императора, - в старости Тиберий стыдился своего облика (когда он пришел к власти ему было уже 56 лет, а Рим он покинул в 68 летнем возрасте).

Следует заметить, что, еще не покинув Рим, император проявил склонность к роскоши и излишествам, хотя в молодости он участвовал в ряде военных походов, где вел себя образцово - ел, сидя на траве, спал без палатки, в любое время суток принимал посетителей и т.д. Так вот, произнеся в сенате речь против Цестия Галла, старого развратника и мота, Тиберий, спустя несколько дней сам напросился к нему на обед, приказав, чтобы ничего из обычной роскоши не было отменено и за столом прислуживали обнаженные девушки. Также еще в Риме император учредил должность распорядителя наслаждений, на которую назначил римского всадника Тита Цезония Приска, что было внове. Впрочем, данное новшество прижилось и, напр., в окружении Нерона мы встретим Петрония — арбитра удовольствий (гипотетического автора знаменитого «Сатирикона»).

Мы переходим к наиболее интересному для данной работы аспекту жизни Тиберия, характеризующему его как своеобразного каталогизатора удовольствий. Обратимся к Светонию, который писал в «Жизни двенадцати цезарей»: «на Капри, оказавшись в уединении, он дошел до того, что завел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата. Собранные толпами отовсюду девки и мальчишки - среди них были те изобретатели чудовищных сладострастии, которых он называл «спинтриями» - наперебой совокуплялись перед ним по трое, возбуждая этим зрелищем его угасающую похоть» (Тиберий, 43. Пер. М.Л. Гаспарова). Между прочим, в числе спинтриев начинал свою придворную карьеру Вителлий - один из двенадцати цезарей. Говорили, что первое возвышение отца Вителлия было следствием сексуальных услуг, оказанных его сыном императору на Капри.

А вот что мы находим о каприйских развлечениях Тиберия в «Анналах» Тацит: «Тогда впервые вошли в обиход такие неизвестные прежде слова, как селларии и спинтрии - одно, связанное с названием гнусного места, где совершались эти распутства, другое - с чудовищным его видом» (VI, 1). Впрочем, Тацита больше всего возмущало то, что объектом императорского сладострастия выступали свободнорожденные юноши, которые прельщали Тиберия не только телесной красотой, но одни - целомудрием юности, другие - знатностью рода. Как и большинство обличителей подобного толка, автор «Анналов» был возмущен по сути дела не столько поступками принцепса, сколь-

123
ко тем, что его жертвами становились «свои», представители римской аристократии. Последних рабы императора либо силой, либо посулами завлекали на Капри. Тацит в данной связи даже сравнивает римского императора с восточным деспотом, что свидетельствует о крайней степени неприятия, - как самого стиля правления Тиберия, так и его сексуальных предпочтений.

Продолжим, однако, наш каталог. «Но он пылал еще более гнусным и постыдным пороком: об этом грешно даже слушать и говорить, но еще труднее этому поверить. Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками, и с которыми он забавлялся в постели». И опять-таки следуют ссылки на старость нашего героя, его неспособность удовлетворить эротические желания традиционным способом. Между тем, в этом же отрывке сексуальная мощь императора выглядит более чем убедительно: «Говорят, даже при жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не мог устоять, и после обряда чуть ли не тут же отвел его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиста; но когда они после этого стали попрекать друг друга бесчестием, он велел перебить им голени» (Тиберий, 44). Таким образом, Тиберий обвиняется автором «Жизни двенадцати цезарей» уже не только в педерастии, но и в кощунстве.

Однако не только «материально-телесный низ», но и глаз Тиберия требовал удовлетворения. Так на Капри по его приказу в лесах и рощах были устроены Венерины местечках, где юноши и девушки изображали фавнов и нимф. Равно и жилище его было украшено картинами и статуями непристойного свойства, а в разложенных повсюду книгах Элефантиды любой участник оргии мог найти образец той сексуальной позиции, принятия которой от него требовал император. Особенно возмущает Светония тот момент, что Тиберий согласился принять в дар картину Паррасия, изображавшую совокупление Мелеагра и Аталанты, хотя ему и предлагалось получить вместо нее миллион деньгами, если сюжет его смутит. Паррасий - знаменитейший греческий живописец, считающийся родоначальником жанра порнографии. На одной из картин он изобразил обнаженной свою возлюбленную - гетеру Феодоту.

Предметом вожделений Тиберия были и матроны, о чем свидетельствует Светоний. «Измывался он и над женщинами, даже самыми знатными: лучше всего это показывает гибель некоей Маллонии. Он заставил ее отдаться, но не мог от нее добиться всего остального; тогда он выдал ее доносчикам, но и на суде не переставал ее спрашивать, не жалеет ли она. Наконец, она во весь голос обозвала его волосатым и вонючим стариком с похабной пастью, выбежала из суда, бросилась домой и заколола себя кинжалом» (Тиберий, 45). После этого в народе популярной стала следующая стихотворная строка: «Старик-козел облизывает козочек!».

Что же в поведении Тиберия оказалось неприемлемым для римских нравов? П. Киньяр, чья работа упоминалась нами выше, замечает, что для римлян пассивность -нечто непристойное. Поступки, допустимые по отношению к рабу или вольноотпущеннику, оказываются абсолютно неприемлемыми, если их совершают в отношении к свободнорожденным (Киньяр П. Указ. соч. С. 10). В этом отношении Тиберий, подвергающий содомии молодых людей из знатных семей, нарушает фундаментальное табу. Правда, справедливости ради, заметим, что своеобразными предшественниками этих

124
молодых людей был, напр., Юлий Цезарь, состоявший в молодости любовником вифинского царя Никомеда, равно как и Октавиан Август, добившийся своего усыновления Цезарем «постыдной ценой».

Еще одним моментом в поведении Тиберия, неприемлемым для строгих нравов римлян, было использование им в сексуальных играх куннилингуса. При этом он не делал исключения в отношении матрон. Именно в данном ключе П. Киньяр интерпретирует домогательства императора в отношении Маллонии. Между тем, любовное чувство, которое матрона проявила к мужчине, в том числе к и законному мужу, - нечто абсолютно чуждое для старых римских нравов. Понятно, что нравы эти претерпели заметную коррозию ко времени правления Тиберия, но многие о них помнили - одной из них и была Маллония. Мы же отметим революционный характер сексуальности Тиберия, - здесь его предшественником может быть признан Овидий Назон, утверждавший равное право полов на удовольствие. Именно это, по мнению Киньяра, вызвало гнев Августа, стремившегося выступить в роли блюстителя старых нравов, и ссылку в Томы, где великий поэт окончил свои дни.

Показательно, что одним из первых деяний пришедшего к власти Калшулы был разгром тибериевского сексуального рая. «Спинтриев, изобретателей чудовищных наслаждений, он выгнал из Рима - его с трудом умолили не топить их в море» (Гай Кали гула, 16). Впрочем, в дальнейшем Калигула, также как и его предшественник, проявил себя человеком необузданным в желаниях, в том числе и сексуального характера, хотя и не достиг в них тибериевской изощренности. С точки зрения римлян эти желания, за исключением кровосмесительной связи с сестрами, представлялись более или менее традиционными. Каталогизация удовольствий возродилась во время правления Нерона, который превзошел Тиберия в деструкции традиционного поведения римлянина, превратив свое тело в объект содомии со стороны вольноотпущенника.

Так у Светония речь идет о связи Нерона с вольноотпущенником Дорифором, которому принцепс отдавался, «крича и вопия как насилуемая девушка» (Нерон, 29). А вот, что рассказывается о развлечениях императора в «Анналах» Тацита: «сам Нерон предавался разгулу, не различая дозволенного и недозволенного; казалось, что не остается такой гнусности, в которой он мог бы выказать себя еще развращеннее; но спустя несколько дней он вступил в замужество, обставив его торжественными свадебными обрядами, с одним из толпы этих грязных распутников (звали его Пифагором); на императоре было огненно-красное брачное покрывало, присутствовали присланные женихом распорядители; тут можно было увидеть приданое, брачное ложе, свадебные факелы, наконец все, что прикрывает ночная тьма и в любовных утехах с женщиной» (XV, 37).

 

 


 




Содержание | Авторам | Наши авторы | Публикации | Библиотека | Ссылки | Галерея | Контакты | Музыка | Хостинг

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

© Александр Бокшицкий, 2002-2010
Дизайн сайта: Бокшицкий Владимир