Скифы

 

На этой странице

 

Краткая история скифов ( Т. М. Кузнецова)

Геродот. История  (фрагменты)

 

 

Краткая история скифов 1

 


  Скифы сыграли чрезвычайно большую роль в исторических судьбах многих народов нашей страны и внесли огромный вклад в сокровищницу мировой культуры. Без знания истории скифов, их социально-экономического развития и культуры невозможно понять древнюю историю Евразийского региона.

  Скифская история занимает видное место и в изучении общеисторического процесса в целом. Хронологически она охватывает время, когда на территории Северного Причерноморья развивались античные рабовладельческие города и государства. С VII — VI столетий до н.э. начались регулярные контакты греков с населением Припонтийского региона, что повысило интерес греческих купцов и колонистов к осваиваемому ими краю. Отсюда родилась литература, сохранившая для нас сведения о целом ряде народов и о скифах в том числе.

 

 

                    


    Древние писатели оставили нам не очень много сведений о Скифии и скифах. Но в совокупности они дают богатый материал для изучения одного из древнейших народов, не имевшего своей письменности. Скифы получили весьма большую популярность в художественной литературе и в изобразительном искусстве, им посвящено много исследовательских работ.
---------------------------
Скифы: Хрестоматия / Сост., введение, коммент. Т.М. Кузнецовой. М., 1992, с. 3-14

    История скифов реконструируется не только по свидетельствам древних авторов. Наиболее ранние упоминания о народе "ашкуза", или "ишкуза", известны из клинописных текстов государств Передней Азии, и исследователи идентифицируют название "ишкуза" ("ашкуза") со скифами. Подобное отождествление дает основание поместить скифов на арену борьбы между государствами Малой и Передней Азии уже в VII в. до н.э. Нам пока неизвестно, откуда и каким путем проникли скифские орды на территории государств Древнего Востока. Из «Истории» Геродота следует, что в начале VI в. до н.э. скифы были разгромлены мидийским царем Киаксаром, после чего им пришлось уйти в районы Северного Причерноморья.

 

 

             

 

 

Известно и то, что за 28 лет до этого события скифы-кочевники, вытесненные из Азии, во время войны с массагетами, ушли в киммерийскую землю. Киммерийцы бежали от скифов в Переднюю Азию вдоль побережья, и скифы преследовали их, оставив по «правую руку» (Геродот) Кавказ. Далее, преследуя киммерийцев, скифы вторглись в Мидию и лишили власти мидийцев, которые господствовали над Азией до прихода туда скифов. Это произошло в то время, когда мидийский царь Киаксар, победив ассирийцев в битве, осаждал столицу Ассирии — Ниневию (Нин). Скифское войско под предводительством царя Мадия, сына Прототия (Бартатуа — по клинописным тестам), вступив в Мидию, в бою

6

 

победило мидийцев, которые, потерпев поражение, лишились власти, а скифы завладели всей Азией и, одержав победунад теми, кто «оказал им сопротивление», положили начало «несправедливости».

 

 

             


    Падение Ниневии датируется 612 г. до н.э. Спустя 28 лет как уже говорилось, скифы, изгнанные из Передней Азии, устремились в Северопричерноморский регион. Легенда о «возвращении скифов из похода» свидетельствует о конфликте между пришедшими скифами и какими-то местными (?) племенами, которых скифы называли своими рабами. По легенде, еще во время погони за киммерийцами скифы оставили в Причерноморье своих жен, они во время отсутствия скифов вступили в связь с рабами и родили им детей. Эти дети рабов решили преградить скифам путь в Причерноморье, но потерпели поражение, и скифы внедрились в Северное Причерноморье.

    Это было время, когда в Северопонтийском регионе проходила активная колонизационная деятельность греков, начавшаяся еще в середине VII в. до н.э. На рубеже VII — VI вв. до н.э. и в первой половине VI в. до н.э. колонизационный процесс достигает наибольшего размаха, о чем свидетельствуют как письменные источники, так и археологические памятники.

 

 

             


    Самым ранним из Северопричерноморских греческих поселений является Березанское (о. Березань), датированное VII в. до н.э. Позже, на рубеже VII — VI вв. до н.э. и в первой половине VI в. до н.э., основываются города: Ольвия, Пантикапей, Нимфей, Мирмекий, Гермонаса и Кепы, а во второй половине VI в. до н.э. — Тира, Никоний, Кекинитида, Тиритака, Фанагория и ряд других городов. Ведущая роль в колонизационной деятельности в Северопонтийском регионе принадлежала Милету, городу в Малой Азии.

    Основание греческих городов в Северном Причерноморье и увеличение их числа свидетельствуют о значительном притоке греческого населения, который не мог не отразиться на демографии региона, а соответственно и на его экономике и политической ситуации.

 

                       

 

    По мнению исследователей, греческие колонисты встретились в степях на берегах Понта с кочевым населением, которое, как правило, называют «скифами». Это обстоятельство подразумевает наличие скифского населения в Северном Причерноморье в тот период, когда другая его часть занималась грабежом и разбоем на территории древневосточных государств. Мнения о том, что скифы к VII — VI вв. до н.э. являлись автохтонами в Припонтийском регионе, придерживается значительное число ученых-скифологов, поэтому мысль о том, что часть народа ушла в Переднеазиатский поход, а часть осталась в Причерноморье, в таком контексте не выглядит неправдоподобной. При этом полагают, что между греческими колонистами и оставшимися в Причерноморье скифами сложились мирные отношения: во всяком случае документальные

7

 

материалы, которые могли бы свидетельствовать о взаимной враждебности этих народов в VII — VI вв. до н.э., отсутствуют; эту точку зрения подтверждают данные археологии — они не дают сведений о фортификационных сооружениях в регионе до V в. до н.э.

    Однако отсутствие документальных и археологических свидетельств, указывающих на враждебные отношения между греками и скифами, может говорить не столько о мирных отношениях, сколько об отсутствии скифов в это время (VII — VI вв. до н.э.) в Северном Причерноморье — ведь даже легенда говорит, что скифы, оставив своих жен, ушли в Переднюю Азию. Нужно заметить, что число археологических памятников VII — VI вв. до н.э. в Северопричерноморской степи, связываемых со скифами, с большими натяжками может быть доведено до 50 объектов, что приходится на 200 лет скифской истории.

    Более того, заселение греками берегов Понта Эвксинского происходило в то время, когда скифы пребывали в Малой и Передней Азии. Трудно представить, что греки, которые не могли не быть осведомлены о грабежах и разбоях скифов в древневосточных государствах, основывали свои колонии на северном берегу Понта, т.е. в непосредственной близости от очень опасного и подвижного соседа. Отсюда можно предположить, что начало греческой колонизации Северного Причерноморья происходило при полном отсутствии скифов в этом регионе, и то, что скифы прочно обосновались в этом районе только после разгрома их мидянами, т.е. в начале VI в. до н.э., причем их заселение этого региона не было мирным ни по отношению к местному населению (борьба с потомками рабов), ни по отношению к грекам.

    Об этом свидетельствуют и данные Геродота, который приводит два варианта этногонических преданий скифов: создание одного из них связывается со скифами, а другого — с греками (Геродот, VI, 5, 8 —10). Первый вариант рассказывает о том, что самым первым «на этой земле, бывшей в то время пустынной», появился Таргитай, сын Зевса и дочери реки Борисфена. У Таргитая родились три сына, одному из них обязаны своим происхождением скифы. Второй вариант представляет нам Геракла, прибывшего в «ту, бывшую тоща пустынной землю, которую теперь населяют скифы»; он встретил полу- деву-полузмею —от нее родились у Геракла три сына, и один из них получил имя Скиф, а от него пошли уже и скифы.

    Как видно из легенд, и греки, и скифы оказываются пришлыми на одной и той же территории; вопрос заключается лишь в том, кто раньше завладел этой территорией. При этом можно предположить, что появление в античное время у двух различных народов, обитавших в одном регионе почти в одно и то же время, двух идентичных преданий, центральным сюжетом которых является обоснование этноса первопредка народа, жившего в Северном Причерноморье,
8

указывает и на возможность конфликта между скифами и греками из-за приоритета в освоении указанной территории.

    В конце VI в. до н.э. в Северопричерноморские степи вторглись войска персидского царя Дария I Гистаспа, который, как свидетельствовал Геродот, пошел войной на скифов, чтобы отомстить им за двадцативосьмилетнее господство и бесчинства в странах Древнего Востока. Возможно, у Дария были иные причины похода в Северопонтийский регион, но предлог для него, переданный источником, выглядит довольно убедительным, хотя пребывание скифов в Передней Азии и поход Дария I разделяют почти 70 лет. Правда, можно предположить, что Дарий стремился к другой цели. Известно, что незадолго до похода в Северное Причерноморье Дарий предпринял поход на саков (519 г. до н.э.) в восточные районы, где он покорил многие народы, а саков лишь частично. По-видимому, часть непокоренных саков ушла на запад, возможно в Северное Причерноморье, так как в этом регионе археологически фиксируется новая волна кочевников. Возможно, что месть Дария была направлена на этот народ, который, как отмечал Геродот, персы называли саками, а греки — скифами.

    Вторгшись в Причерноморские степи, Дарий I рассчитывал быстро расправиться со скифами, но это ему не удалось. Скифы выбрали удачную тактику заманивания врага в глубь страны и, не вступая с войсками персов в сражение, измотав его на степных просторах Причерноморья, заставили спасаться бегством, бросив больных и слабых воинов на произвол судьбы. Таким образом скифы победили, получив в истории имя непобедимого народа. Поход Дария на скифов датируется исследователями по-разному, но наиболее вероятной представляется дата, которая относит это событие к 512 г. до н.э.

  В начале V в. до н.э. скифы, раздраженные Дарием, вторглись во Фракию и дошли до Херсонеса Фракийского, и после этого конфликты скифов и фракийцев усилились. Причины экспансии скифов в западном направлении пока неизвестны. Возможно, они были вызваны деятельностью скифского царя Октамасада, связанного родственными отношениями с фракийской царствующей династией...

    Таким продолжателем скифской экспансии в западном направлении в IV в. до н.э. выступил царь Атей. Страбон сообщает, что царь Атей объединил племена Скифии от Дона до Дуная. В результате его военной деятельности, весьма активной на протяжении всей долгой жизни (Атей прожил 90 лет), скифы покорили часть фракийцев и стали играть значительную роль не только в Северном Причерноморье, но и на Балканах. Вопрос о том, что представляло собой государство под властью Атея, не имеет пока однозначного ответа. Часть исследователей считает, что Атей был единоличным правителем Скифского государства в границах, указанных Страбоном; другая часть
9


придерживается мнения, что Атей контролировал области Северо-Западного Причерноморья. Считается, что IV век до н.э. — это время, когда Скифия достигла наивысшего экономического, политического и культурного развития, и Атей выступал как равный в переговорах с царем Филиппом II Македонским, чеканил собственную монету в одном из западнопонтийских городов, что действительно свидетельствовало о расширении скифских владений и значительной роли в этом процессе скифского владыки.

    Усиление скифов не оставило равнодушным македонских правителей, и в 339 г. до н.э. Филипп II Македонский совершил вторжение в Скифию. У реки Истр (совр. Дунай) произошло сражение, в котором погиб сам Атей, и скифам пришлось покинуть Добруджу. Кто наследовал Атею — источники не сообщают. Известно, что у него был сын и, возможно, власть перешла к нему, так как из источников известно, что в Скифии власть передавалась от отца к сыну, за исключением тех случаев, когда она насильственно переходила другому лицу (так в V в. до н.э. уже упоминавшийся царь Октамасад узурпировал власть над скифами у своего брата Скила). Источники свидетельствуют о неспокойной обстановке в Скифии в последующее десятилетие.

    После смерти Филиппа II в 336 г. до н.э. власть перешла к его сыну Александру III Македонскому, сделавшему своим наместником во Фракии Зопириона, который в 331 г. до н.э. предпринял поход на Скифию. Дойдя до Ольвии, Зопирион осадил ее, но осада окончилась неудачно, и на обратном пути тридцатитысячное войско Зопириона было уничтожено скифами. После этого Александр III Македонский обменялся со скифами несколькими посольствами, одно из которых предложило Александру в жены свою царевну, а также заключение браков между знатнейшими скифянками и македонянами в знак дружественного союза между государствами. Александр Македонский не принял предложений скифского посольства, но нападений на Скифию больше не предпринимал, так как был занят в это время идеей похода в Индию. И лишь после его смерти Лисимах, наместник Фракии в это время, нанес крупное поражение задунайским скифам в 313 г. до н.э., выступившим на помощь городам Каллатии, Истрии и Одессу, которые Лисимах пытался покорить. В 292 г. до н.э. он попытался пройти через земли гетов в Скифию, но был разбит гетами еще до переправы через Днестр.

    Скифо-македонские конфликты, имевшие место в IV в. до н.э., способствовали сближению скифов с фракийцами, для которых Македония была не менее опасна, чем для скифов. Однако в это же время обострились отношения скифов с Боспорским царством, правитель которого Перисад I вел войну со скифским царем в последней трети IV в. до н.э. Но, как отмечают исследователи, конфликт скифов с Боспорским царством не носил столь постоянный характер, как это проявлялось в отношениях с Македонией. Уже в 309 г. до н.э. скифы
10

вместе с фракийцами выступили на стороне одного из наследников Перисада I — Сатира II в его междоусобной борьбе с другим претендентом на трон — братом Евмелом. Сатир II был законным наследником Перисада и, как отмечают исследователи, поддерживал тесные отношения со скифами, и его сын после победы Евмела нашел убежище у скифского царя Агара. Политика Евмела была ориентирована уже на сарматские племена, все более усиливавшие свой натиск с востока.

    Интенсивное движение новых волн кочевников с востока и с запада, как считают исследователи, привело к сокращению территории Скифии, так как на протяжении II в. до н.э. сарматы вытеснили скифов из степей между Доном и Днепром, ограничив тем самым район их обитания бассейнами нижнего Днепра и Буга и степным Крымом. С этого времени начался новый и последний этап истории Скифии, которая с первых веков нашей эры стала именоваться Малой Скифией, в отличие от Великой Скифии, с краткой историей которой мы познакомились выше.

    Заключительный этап истории скифов, охватывавший период с конца III в. до н.э. до III — IV вв. н.э., освещен письменными источниками весьма скудно. Известно, что Крым стал центром Скифского государства, где находилась резиденция царя скифов Скилура и сына его Палака. Письменные источники сообщают о скифских крепостях в Крыму — это Неаполь, Палакий и Хаб, о войнах скифов с Херсонесом, о сарматах, "которые выступали то как союзники Херсонеса, то как союзники скифов.

    Исследователи отмечают, что во II в. до н.э. Скифское государство было достаточно сильным. Оно контролировало Ольвию и сумело поставить Боспорское царство в данническое положение.

    Судя по письменным источникам, между скифами и греческими городами Северного Причерноморья велась длительная, непрекращавшаяся борьба. Исследователи отмечают, что такое впечатление складывается в силу пристального внимания античных авторов именно к этой стороне событий в этом регионе. Однако археологические данные свидетельствуют и о мирных отношениях, отразившихся в оживленной торговле скифов как непосредственно с античными городами, так и при их посредничестве с Малой Азией и Грецией.

    В конце II в. до н.э. посягательства скифов на владения Херсонеса заставили его жителей просить помощи у понтийского царя Митридата VI Евпатора. На помощь Херсонесу, согласно договору, Митридат VI отправил войско во главе с полководцем Диофантом. Диофант был разбит скифским царем Скилуром (сыном Палака), но, оправившись от этого и пополнив войско, прошел в глубь Скифии, захватил владения скифов и царские крепости, после чего возвратился в Понт. Скифы не смирились с утратой своих земель и после ухода Диофанта отвоевали их обратно. Диофант возвратился в Крым и выиграл битву
11


с войском скифского царя Палака. После разгрома скифов Диофант посетил боспорского царя и из-за восстания скифов бежал в Понт, едва спасшись от гибели. Диофанту пришлось столкнуться со скифами еще раз, когда спустя год он был отправлен на Боспор для подавления восстания, которым руководил Савмак. Боспорское царство уже вошло в это время в состав державы Митридата, что, как предполагается, и вызвало недовольство скифов, приведшее к убийству боспорского царя Перисада и восстанию. Диофант выполнил возложенную на него миссию: разгромил восставших и захватил Савмака.

    Позднее владыка Понта Митридат VI Евпатор заключил союз со скифами, фракийцами и савроматами, но, как полагают ученые, скифы уже находились в зависимости от понтийского царя. Союз распался в 63 г. до н.э., когда Митридат VI Евпатор погиб во время восстания против него, которое возглавлял его сын Фарнак.

    После войн с Диофантом и событий в Понтийской державе источники очень мало касаются скифской истории, из чего нередко делается вывод о сильном упадке, который на рубеже эр должен был переживать этот народ. Однако археологические данные показывают, что жизнь скифов продолжалась. Они занимались земледелием, животноводством, охотой, ловлей рыбы и различными ремеслами. И, несмотря на то что продолжались вооруженные конфликты с Боспорским царством, скифы, по всей видимости, были достаточно сильны и еще долго досаждали Херсонесу, пока он не отошел к Риму в I в. н.э.

    А войны с Боспором продолжались и во II в. н.э. В это же время скифы теряют свою власть над Ольвией. В III в. н.э. на Крым обрушились готы, под натиском которых скифам частично пришлось отступить в горные районы и налаживать новую жизнь в этих труднодоступных местах. Нашествие гуннов в IV в. н.э. нанесло последний удар скифам, после чего Скифия перестала существовать и политически, и этнически.

    Но, несмотря на то что скифы ушли с исторической арены, название этого народа осталось в истории. Позднее их именем называли сарматов, готов, алан, печенегов и хазар, а также другие народы, поражавшие своих современников могуществом и силой.

                                                      ЛИТЕРАТУРА


Абаев В. И. Осетинский язык и фольклор. М.. Л., 1949. Т. 1.
Алиев И. История Мидии. Баку, 1960.
Анохин В. А. Монеты Атея //Скифские древности. Киев, 1973.
Артамонов М. И. Киммерийцы и скифы. Л.. 1974.
Бикерман Э. Хронология Древнего мира. Ближний Восток и античность. М., 1975.
Блаватский В. Д. Искусство Северного Причерноморья античной эпохи. М., 1947.
Виноградов В. Б. О скифских походах через Кавказ (по письменным источникам). Грозный, 1964.
Виноградов Ю. Г. Перстень царя Скила: Политическая и династическая история
скифов первой половины V в. до н.э. //Советская/археология. 1980. № 3.
Высотская Т. Н. Поздние скифы в юго-западном Крыму. Киев, 1972.
Гайдукевич В. Ф. Боспорское царство. М., Л., 1949.
Граков Б. Я. Скифы. М., 1971.
Цоманский Я. В. О характере греческой колонизации и послеколонизационном
периоде в Северном Причерноморье //Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья. Тбилиси,1979.
Дьяконов И. М. История Мидии. М., Л., 1956.
Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1977.
Дюмезиль Ж. Скифы и нарты. М., 1990.
Елагина Н. Г. О родоплеменной структуре скифского общества по материалам четвертой книги Геродота //Советская археология. 1963. № 3.
Ельницкий Л. А. Скифия Евразийских степей. Новосибирск, 1977.
Жебелев С. А. Северное Причерноморье. М., Л., 1953.
Каллистов Д. П. Свидетельство Страбона о скифском царе Атее //Вестник древней истории. 1969.№1.
Крупное Е. И. О походах скифов через Кавказ //Вопросы скифо-сарматской археологии. М.,1954.
Кузнецова Т. М. Анахарсис и Скил //Краткие сообщения Института археологии АН СССР. 1984. Вып. 178. С. 11 — 17.
Куклина И. В. Этногеография Скифии <по античным источникам). Л., 1985.
Миллер В. Ф. Осетинские этюды. М., 1887. Т. III.
Мищенко Ф. Г. К вопросу об этнографии и географии Геродотовой Скифии. Киев, 1882.
Мищенко Ф. Г. Этнография России у Геродота //Журнал Министерства народного просвещения. 1886, май.
Надеждин Н. И. Геродотова Скифия, объяснения через сличение с местностями
//Записки Одесского общества истории древностей. 1844. Т. 1.
Раевский Д. С. Модель мира скифской культуры. М., 1985.
Ростовцев М. И. Эллинство и иранство на юге России. Пг., 1918.
Ростовцев М, И. Скифия и Боспор. Л., 1925.
Рыбаков Б. А. Геродотова Скифия. М., 1979.
Тереножкин А. И. Об общественном строе скифов //Советская археология. 1966. № 2. С. 33 — 49.
Хазанов А. М. Социальная история скифов, М., 1975.
Черненко Е. В. Скифо-персидская война. Киев, 1984.
Шелов Д. Б. Царь Атей //Нумизматика и сфрагистика. 1965. № 2.
Шелов Д. Б. Скифо-македонский конфликт в истории античного мира //Проблемы скифской археологии. М., 1971.
Шишова А. И. О достоверности географических сведений в скифском рассказе Геродота //Летописи и хроники 1980г. М., 1981.
Шкорпил В. Боспорские надписи, найденные в 1910 г. //Известия археологической комиссии. СПб., 1911. Т. 40.
Шульц П. Н. Скульптурные портреты скифских царей Скилура и Палака //Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1946. Вып. XII.
Яйленко В. П. К вопросу об идентификации рек и народов Геродотовой Скифии //Советская этнография. 1983. № 1.


                                                                                            ГЕРОДОТ
                                                         ИСТОРИЯ


  Перевод И. А. Шишовой с участием Е. Б. Новикова

I, б (3)* До воцарения Креза все эллины были свободны. Ведь поход киммерийцев, пришедших в Ионию, который был раньше правления Креза, имел целью не покорение городов, но набег ради грабежа. ..


I, 15. Я упомяну об Ардии, сыне Гига, царствовавшем после Гига. Он захватил Приену и напал на Милет. В то время как он был властителем в Сардах, киммерийцы, изгнанные из своих мест скифами-кочевниками, пришли в Азию и захватили Сарды, за исключением акрополя.
I, 16. Ардий царствовал сорок девять лет, ему наследовал Садиатт, сын Ардия, он царствовал двенадцать лет, Садиатту наследовал Алиатт. (2) Он воевал с Киаксаром, потомком Деиока, и мидийцами, изгнал киммерийцев из Азии, захватил основанную Колофоном Смирну и напал на Клазомены...

 
I, 72 (2) Границей между мидийской и лидийской областью является река Галис : она течет с Армейской горы через Киликию, затем обтекает справа матиенов, а с другой стороны—фригийцев...
I, 73. Крез предпринимал военный поход против Каппадокии по таким причинам: он жаждал земли, желая присоединить ее к своим владениям, но более всего доверяя оракулу и стремясь отомстить Киру за Астиага. (2) Ведь Астиага, сына Киаксара, шурина Креза и царя мидийцев, Кир, сын Камбиза, победил и держал в плену; шурином Креза Астиаг стал следующим образом. (3) Отряд скифов-кочевников, взбунтовавшись, переселился в Мидию; в это время над мидийцами властвовал Киаксар, сын Фраорта, сына Деиока. Он вначале хорошо обошелся с этими скифами, так как они просили убежища; он настолько высоко их ценил, что передал им мальчиков для обучения языку и искусству стрельбы из лука. (4) Шло время, скифы постоянно ходили на охоту и всегда что-нибудь приносили, но наконец случилось

---------------
* Римские цифры обозначают номера книг, вторые цифры (арабские) — номера
глав, цифры в скобках указывают номера параграфов.
38


так, что они ничего не поймали; когда они вернулись с пустыми руками, Киаксар (ведь он, как это обнаружилось, был вспыльчив) обошелся с ними грубо и оскорбительно. (5) Они претерпели это от Киаксара, и поскольку пострадали незаслуженно, то решили разрубить на куски одного из тех мальчиков, которые у них обучались, разделать его так, как они обычно разделывали мясо диких животных, передать Киаксару, принеся как охотничью добычу, и, передав, немедленно отправиться к Алиатту, сыну Садиатта, в Сарды. (6) Так и случилось; и Киаксар, и сотрапезники поели этого мяса, а скифы, совершив это, попросили убежища у Алиатта.
I, 74. После этого, именно потому, что Алиатт не выдал скифов по требованию Киаксара, у лидийцев с мидийцами пять лет шла война...


I, 103. Когда Фраорт умер, ему наследовал Киаксар, сын Фраорта, сына Деиока. Говорят, что он был еще храбрее, чем его предки. Он первый разделил на отряды азиатское войско и первый выстроил копейщиков, лучников и всадников — каждых в отдельности; до того все они были перемешаны в беспорядке. (2) Вот он-то и вел битву с лидийцами, когда день превратился в ночь во время их сражения, и он же объединил под своей властью всю Азию выше реки Галиса. Собрав всех, кто был ему подвластен, он ходил походом против Нина, желая разрушить этот город, чтобы отомстить за отца. (3) И когда он, победив ассирийцев в битве, осаждал Нин, в его [владения] вступило огромное войско скифов, которых вел царь скифов Мадий, сын Прототия; они вторглись в Азию, изгнав киммерийцев из Европы. Увлеченные преследованием бегущих киммерийцев, они таким образом достигли Мидийской страны.
I, 104. Пути от озера Меотиды до реки Фасис и до колхов тридцать дней для путешествующего налегке, из Колхиды же, недолго проникнуть в Мидию, ведь только одно племя находится на пути — саспиры; те, кто пройдут [по территории этого племени], оказываются в Мидии. (2) Скифы, однако, вторглись не по тому пути, но отклонились на верхнюю дорогу, гораздо более длинную, имея по правую руку Кавказские горы. Здесь мидийцы, вступив со скифами в бой и потерпев поражение в битве, лишились власти, а скифы завладели всей Азией.
I, 105. Отсюда они пошли на Египет. Когда они достигли Сирийской Палестины, Псамметих, царь Египта, встретив их, дарами и мольбами убедил далее не продвигаться. (2) Когда же они, возвращаясь обратно, оказались в сирийском городе Аскалоне, то большая часть скифов прошла мимо, не причинив вреда, но немногие из них, оставшись позади, разграбили храм Афродиты Урании. (3) Это святилище, как я выяснил путем расспросов, древнейшее из всех [сколько их есть] храмов этой богини; ведь и храм на Кипре, как говорят сами жители Кипра, происходит отсюда, и храм в Киферах
39

воздвигли финикийцы, которые были родом из этой части Сирии. (4) А тех скифов, которые разграбили храм в Аскалоне, и все их потомство богиня поразила женской болезнью; поэтому и скифы соглашаются, что эти люди болеют по такой причине, и те, кто прибывают в скифскую землю, сами могут увидеть, в каком состоянии находятся люди, которых скифы зовут энареями.
I, 106. В течение двадцати восьми лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили. Ибо, кроме того, что они с каждого взимали дань, которую налагали на всех, они еще, объезжая страну, грабили у всех то, чем каждый владел. (2) И вот Киаксар и мидийцы пригласили большую часть из них и, напоив допьяна, перебили, и таким образом мидийцы восстановили свою власть и стали властвовать именно над всем тем, что принадлежало им прежде, и захватили Нин (как они его захватили, я сообщу в другом рассказе) и подчинили своей власти ассирийцев, за исключением области Вавилона. (3) После этого Киаксар умирает, процарствовав сорок лет, включая и те годы, в течение которых властвовали скифы...


I, 130. Астиаг, процарствовав тридцать пять лет, был таким вот образом лишен царской власти. Мидийцы же вследствие его жестокости покорились персам. Они властвовали над Азией выше реки Галиса сто двадцать восемь лет, не считая тех лет, в течение которых властвовали скифы...


I, 153. (4) Ведь препятствием ему [Киру] был Вавилон, бактрийский народ, саки и египтяне, на которых он собирался выступить в поход сам, на ионийцев же послать другого полководца...


I, 201. Когда же и это племя покорилось Киру, он пожелал подчинить себе массагетов. Говорят, что массагеты — племя и большое, и сильное, обитает оно к востоку, в направлении восхода солнца, по ту сторону реки Араке , напротив исседонов. По мнению некоторых, массагеты — это скифское племя.
I, 202. Об Араксе говорят, что он и больше, и меньше Истра. Говорят, что на нем есть много островов почти такой же величины, как Лесбос; люди на этих островах летом питаются, выкапывая различные корни, а зрелые плоды с деревьев выискивают, откладывая про запас, и питаются ими в зимнее время. (2) У них находятся другие деревья, которые приносят плоды такого рода: всякий раз, как они собираются вместе группой, они разводят огонь и, сидя вокруг него, бросают эти плоды в огонь. Вдыхая запах брошенных в огонь и сожженных плодов, они пьянеют от него так же, как эллины от вина. Все больше плодов бросают они в огонь и все сильнее пьянеют, пока не поднимаются и не начинают плясать и петь. Вот таков, говорят, у них образ жизни. (3) Река Араке течет из страны матиенов , откуда берет свое начало и Гинд, который Кир разделил на 360 каналов. Араке изливается сорока устьями, из которых все, кроме одного, впадают в болота и топи.
40

На них, как говорят, обитают люди, которые питаются сырой рыбой и пользуются шкурами тюленей как одеждой. (4) Один из рукавов Аракса течет по открытой местности в Каспийское море. Каспийское море существует само по себе, не смешиваясь с другим морем. Море же, по которому греки плавают во всех направлениях, и то море, что за Геракловыми столпами, называемое Атлантическим, и Эритрейское море — все это оказывается одним и тем же морем.
I, 203. А Каспийское море — другое, оно существует само по себе, имея в длину пятнадцать дней плавания, если пользоваться весельным судном, а в ширину — в самой широкой его части — восемь дней плавания. Вдоль западного берега моря тянется Кавказ, самый огромный среди гор по протяженности и самый высокий. На Кавказе обитает множество разнообразных племен. Большая часть их живет только лесными плодами. (2) Говорят, что у них есть деревья, у которых листья имеют такое свойство. Растерев и смешав их с водой, местные жители рисуют этой смесью изображения животных на своих одеждах. Эти изображения животных не смываются, а изнашиваются вместе с шерстью, как если бы они с самого начала были на ней вытканы. Совокупление у этих людей происходит открыто, как у скота.
I, 204. Западный берег этого моря, называемого Каспийским, отгораживает Кавказ, а продолжением восточного берега служит равнина, по своим размерам необозримая. Значительной частью этой большой равнины владеют массагеты, против которых Кир возымел желание идти войной. (2) Много было важных причин, побуждавших и подстрекавших его. Прежде всего его происхождение, в силу которого он считал себя чем-то выше человека. На втором месте — его преуспеяние в войнах: куда бы Кир ни шел походом, народу той страны не удавалось спастись.
I, 205. У массагетов после смерти [своего] мужа царствовала женщина. Имя ей было Томирис. Кир послал к ней вести для виду переговоры о сватовстве, желая будто бы иметь ее своей женой. Но Томирис, понимая, что он сватает не ее, а царство массагетов, отклонила брачное предложение. (2) После этого Кир, поскольку хитрость ему не удалась, устремившись к Араксу, открыто начал военный поход против массагетов, наводя мосты для перехода войска через реку и сооружая башни на судах для переправы через реку.
I, 206. В то время как он был занят этим, Томирис, послав глашатая, объявила следующее: «Царь мидийцев, перестань добиваться того, чего ты добиваешься. Ты ведь не знаешь, будет ли удачным для тебя выполнение твоего плана. Прекратив поход, царствуй над своими и смирись, видя, как мы правим подвластными нам. (2) Конечно, ты не захочешь воспользоваться этим советом и вообще предпочтешь все, что угодно, лишь бы не оставаться в покое. Если же ты так горячо желаешь померяться силами с массагетами, оставь ты этот тяжелый труд и перестань сооружать переправу, и когда мы отойдем от реки
41

на расстояние трех дней пути, переходи на нашу сторону. (3) Если же ты предпочтешь принять нас на вашей стороне, сделай то же самое». Выслушав это, Кир созвал самых видных из персов. Собрав их, он изложил им суть дела, прося у них совета, как поступить. Их мнения совпали, они советовали принять Томирис и ее войско в свою страну.
I, 207. Однако присутствовавший здесь лидиец Крез отрицательно отозвался об этом замысле и изложил мнение, противоположное предложенному, сказав следующее: «О царь, я и прежде говорил тебе, что поскольку меня отдал тебе Зевс, то я буду стремиться по мере своих сил предотвратить угрожающую твоему дому опасность. Мои беды были для меня печальным уроком. (2) Если ты считаешь, что ты бессмертен и что предводительствуешь ты бессмертной армией, мне нет надобности высказывать тебе мое мнение. Но если ты сознаешь, что ты человек и что предводительствуешь ты такими же людьми, то прежде всего пойми, что человеческие дела движутся по кругу. Вращение этого круга не позволяет, чтобы одни и те же люди постоянно имели удачу. (3) Именно поэтому мое мнение по обсужденному вопросу противоположно мнению этих людей. Если мы согласимся принять врагов в свою землю, то вот в чем заключается для тебя опасность: потерпев поражение, ты сверх того потеряешь все свое царство; ведь совершенно ясно, что массагеты, одержав победу, не отправятся назад, но обрушатся на твои владения. (4) И, победив, ты победишь не в той мере, как если, переправившись на их сторону и одержав победу над массагетами, ты преследовал бы их, бегущих. Мое предложение предполагает для них то же самое, что предстояло бы тебе, потому что, одержав победу над противником, ты устремишься прямо на владения Томирис. (5) Кроме того, что мной сказано, позорно и невыносимо, чтобы Кир, сын Камбиза, отступив перед женщиной, уступил ей часть страны. Теперь, мне кажется, следует, переправившись на ту сторону, продвинуться вперед так далеко, как они отступят. А там попытаться одолеть их, проделав следующее. (6) Насколько мне известно, массагеты не знакомы с благами персов и не изведали больших удовольствий. Зарежем для этих людей, не скупясь, много овец и, приготовив их, устроим в нашем лагере пиршество; помимо этого щедро выставим кратеры с неразбавленным вином и разнообразные блюда. (7) Выполнив это, оставим на месте худшую часть войска, а остальные пусть отступят к реке. Если только я не ошибаюсь, они, увидев такое изобилие благ, набросятся на них, и нам тогда останется свершение великих дел».
I, 208. Вот такие мнения столкнулись. Кир, отказавшись от первоначального плана и приняв план Креза, возвестил Томирис, чтобы она отступила, так как он, переправившись, выступит против нее. Она начала отступать, как прежде обещала...
42


I, 211. Кир же [после переправы через Аракс.], продвинувшись от Аракса на один дневной переход, приступил к осуществлению советов Креза. (2) После этого Кир и лучшая часть персидского войска ушли назад к Араксу, а в лагере была оставлена небоеспособная часть. Треть войска массагетов, придя, стала убивать оставленных на месте и оборонявшихся воинов из войска Кира. Увидев приготовленное пиршество, они, как только одолели противника, возлегли и стали пировать, а насытившись пищей и вином, заснули. (3) Персы же, придя, перебили многих из них, а еще больше захватили в плен, среди прочих и сына царицы Томирис, командовавшего массагетами, имя которого было Спаргапиф.
I, 212. Томирис, узнав о том, что случилось с войском и с ее сыном, послав вестника к Киру, заявила следующее: (2) «Алчущий крови Кир, нечего тебе гордиться тем, что случилось. Ведь, напившись виноградного вина, вы сами так беснуетесь, что, когда вино разливается по вашему телу, на поверхность у вас всплывают скверные слова. Ты одолел моего сына, обманув его с помощью такого зелья, а не в честном бою. (3) Теперь же прими во внимание мои слова, так как я даю тебе хороший совет: отдай мне моего сына и уходи из этой страны,
безнаказанно, хотя ты дерзко поступил с третьей частью войска массагетов. Если же ты не сделаешь этого, то, клянусь тебе солнцем, владыкой массагетов, я напою тебя кровью, хотя ты и ненасытен».
1, 213. Словам этого обращения Кир не уделил никакого внимания. Спаргапиф же, сын царицы Томирис, когда хмель вышел у него из головы, понял, в какую он попал беду. Он стал просить Кира освободить его из оков; когда же был освобожден и как только смог владеть руками, лишает себя жизни.
I, 214. Вот таким образом он умер. Томирис же, когда Кир ее не послушался, собрав все свое войско, вступила с Киром в бой. Эту битву я считаю самой жестокой из тех битв, которые были у варваров, и я даже знаю о том, как это происходило. (2) Говорят, что вначале, находясь на расстоянии, они стреляли друг в друга из луков, а затем, когда стрелы у них вышли, они, бросившись друг на друга, бились врукопашную копьями и кинжалами. Сражаясь, они стойко держались в течение долгого времени, и ни те, ни другие не желали спасаться бегством, но в конце концов массагеты одержали верх. (3) Большая часть персидского войска была уничтожена тут же на месте, и сам Кир погиб. Он процарствовал в общей сложности двадцать девять лет. (4) Наполнив человеческой кровью бурдюк, Томирис искала среди погибших персов труп Кира, а когда нашла, засунула его голову в этот бурдюк и, издеваясь над мертвецом, добавила следующее: (5) «Ты меня, живую и одержавшую над тобой победу в битве, погубил, захватив хитростью моего сына. Я же тебя, как угрожала, напою кровью». Из многочисленных рассказов о смерти Кира у меня изложен самый правдоподобный.
43

I, 215. Одеждой, которую они носят, и образом жизни массагетыпоходят на скифов. Они — и всадники, и пешие воины (есть у них и тот и другой род войска), и стрелки из лука, и копейщики — имеют обыкновение носить секиры. Они для всякой надобности употребляют золото и медь. Для изготовления копий, наконечников и секир они употребляют медь, а головные уборы, пояса и перевязи украшают золотом. (2) Точно так же лошадям на грудь они надевают медные панцири, а уздечки, удила и фалары [украшают] золотом. Железо и серебро они совсем не употребляют, их даже нет у них в стране, а золота и меди — несметное количество.
I, 216. Обычаи у них следующие. Каждый женится на одной жене, но пользуются они ими сообща. То, что, по словам эллинов принято у скифов, делают в действительности не скифы, а массагеты. Когда массагет желает женщину, то, повесив колчан перед повозкой, он безбоязненно совокупляется с ней. (2) Предел жизни им положен не какой-либо иной, но, когда человек становится очень старым, все родственники, собравшись вместе, приносят его в жертву и вместе с ним также мелкий рогатый скот; сварив мясо, они устраивают пир. (3) Такая смерть у них считается самой счастливой. Умершего же от болезни не съедают, но погребают в землю, считая несчастьем, что он не дожил до принесения в жертву. Они ничего не сеют, но живут разведением домашнего скота и рыбной ловлей, рыба в изобилии добывается ими из реки Аракс. (4) Пьют они молоко. Из богов почитают только солнце, которому они приносят в жертву коней. Смысл этого жертвоприношения таков: самому быстрому из богов они отдают самое быстрое из смертных существ...

II, 22 (4) ... Журавли, спасающиеся от [суровой] зимы в скифской
земле, летят на зимовку в эти края...

II, 103. Поступая таким образом, [Сесострис] прошел материк, пока не перешел из Азии в Европу и не разбил скифов и фракийцев. Я думаю, что дальше [скифов и фракийцев ] египетское войско не заходило, ибо на их земле установлены [те самые ] стелы, а дальше они не встречаются. (2) Отсюда он повернул и пошел назад, а затем оказался на реке Фасис. Я не могу сказать точно, сам ли царь Сесострис, отделив часть своего войска, оставил ее тут для поселения в этой стране, или же некоторые из воинов, устав от скитаний, осели здесь по Фасису.
II, 104. Колхи,— видимо, египтяне; я говорю так, додумавшись до этого сам еще прежде, чем услышал от других. Когда это пришло мне на ум, я начал расспрашивать тех и других, и колхи лучше помнили египтян, чем египтяне колхов. (2) Египтяне говорили, что считают колхов произошедшими от войск Сесостриса. Мне и самому казалось так же, и потому, что они темнокожие и курчавые (это-то, конечно, ничего не значит, ведь есть и другие такие), но более всего потому, что единственные среди всех людей колхи, египтяне и эфиопы издрев-
44

ле обрезают себе крайнюю плоть. (3) Финикийцы же и сирийцы, что в Палестине, сами соглашаются, что научились этому у египтян; сирийцы же, живущие по берегам рек Фермодонт и Парфений, и макроны, их соседи, говорят, что научились этому недавно у колхов; вот эти-то одни из [тех] людей, которые совершают обрезание, видимо, делают так в подражание египтянам.
II, 105. Скажу теперь и другое о том, что у колхов похоже на египетское: только они одни и египтяне одинаково обрабатывают лен, да и образ жизни и язык у них похожи. Эллины, однако, колхидское полотно называют сардонским, а привозимое из Египта — египетским...
II, 110. Этот царь [Сесострис] был единственным египетским царем, который властвовал над Эфиопией. Он оставил на память каменные статуи перед святилищем Гефеста; две статуи, свою и жены, в тридцать локтей и четыре статуи сыновей, в двадцать локтей каждая. (2) Много времени спустя жрец Гефеста не позволил Дарию, персу, поставить свое изображение перед этими статуями, сказав, что Дарий не совершил деяний, которые могут сравниться с деяниями египтянина Сесостриса. Ведь Сесострис, покорив других племен не меньше, чем Дарий, подчинил себе также и скифов; Дарий же не смог одолеть скифов. (3) Стало быть, не подобает ставить перед дарами Сесостриса изображение того, кто не превзошел его деяниями. Говорят, что Дарий отнесся к этому милостиво...


II, 167. Научились ли эллины и этому у египтян, я точно решить не могу. Я видел, что и фракийцы, и скифы, и персы, и лидийцы, и почти все варвары считают тех, кто обучается ремеслам, и их потомков менее почтенными, чем остальные сограждане. Тех же, кто воздерживается от занятий ремеслами, они почитают благородными и более всего тех, кто занимается военным делом...

III, 97 (4) И колхи обязались посылать дары, и их соседи вплоть до Кавказского хребта (ведь до этого хребта и простирается власть персов, от Кавказа же, по направлению к северному ветру, персам никто не подчинен); так вот эти дары, что они снаряжали еще и в мое время, они доставляли каждые пять лет: по сто мальчиков и по сто девочек...

III, 116. В северных областях Европы, оказывается, много золота. Как оно добывается, этого я точно сказать не могу. Говорят, что одноглазые люди — аримаспы похищают его у грифов. (2) Но я и в это не верю, равно как и в то, что люди рождаются одноглазыми, имея прочие природные свойства такие же, как и у остальных людей. (3) Но, по-видимому, самые крайние области, которые замыкают и заключают внутри себя всю остальную землю, действительно имеют то, что считается у нас самым прекрасный и самым редким...
45

III, 134 (4) Атосса говорила это по наущению, Дарий же отвечал такими словами: «О женщина, все, что ты сказала, я сам думаю совершить. Ведь я решил, построив мост с одного материка на другой, идти походом на скифов, и это будет совершено через короткое время». Атосса говорит так: (5) «Смотри, отложи теперь поход против скифов. Ведь они, как только ты захочешь, будут твоими; ты же иди походом против Эллады...»

IV, 1. После взятия Вавилона был поход самого Дария на скифов. Вследствие того, что Азия изобиловала людьми и денежных средств поступало много, Дарий пожелал отомстить скифам за то, что они первые, вторгшись в Мидию и одержав победу над теми, кто оказав им сопротивление, положили начало несправедливости. (2) Ведь, как у меня было сказано прежде, скифы властвовали над Верхней Азией в течение двадцати восьми лет. Преследуя киммерийцев, они вторглись в Азию, лишив власти мидийцев. Ведь именно последние властвовали над Азией до прихода скифов. (3) Однако скифов, которые отсутствовали двадцать восемь лет и по истечении столь долгого времени возвратились в собственную страну, ожидали трудности не меньшие, чем [война] с мидийцами; они обнаружили, что им противостоит немалое войско: дело в том, что жены скифов, когда их мужья долгое время отсутствовали, вступили в связь с рабами.
IV, 2. Всех рабов скифы ослепляют ради молока, которое они пьют, и поступают при этом следующим образом: взяв костяные трубки, очень похожие на свирели, и вставив их в половые органы кобылиц, они вдувают ртом воздух. И в то время, как одни дуют, другие выдаивают молоко. Говорят, что они делают это с такой целью: когда жилы кобылиц наполняются воздухом, то вымя опускается. (2) Как только надоят молока, его разливают в деревянные сосуды и, разместив вокруг сосудов слепых, взбивают молоко. Ту часть молока, которая поднимается наверх, снимают черпаком. Ее считают более ценной, а молоко, осевшее вниз, считают худшим. Ради этого скифы ослепляют любого, кого возьмут в плен. Они ведь не земледельцы, а кочевники.
IV, 3. И вот дети, родившиеся от этих-то их рабов и жен, достигли юношеского возраста. Узнав об обстоятельствах своего рождения, они задумали воспротивиться тем, кто возвращался из страны мидийцев. (2) И прежде всего они отрезали страну, вырыв широкий ров, растянувшийся от Таврских гор до Меотийского озера, в том именно месте, где оно шире всего. Затем они, расположившись против пытавшихся вторгнуться скифов, вступили с ними в сражение. (3) Так как скифы не могли добиться превосходства на поле в многократных битвах, один из них сказал следующее: «Что же мы делаем, мужи-
скифы! Сражаясь с нашими рабами, мы и сами, погибая, становимся малочисленнее, и, убивая их, мы впредь будем властвовать над меньшим их числом. (4) Теперь, мне кажется, нужно отбросить копья и луки и, взяв каждому по конскому кнуту, подойти к ним. Пока они видели нас с оружием в руках, они считали себя подобными нам и равного с нами происхождения. Когда же они увидят у нас кнуты
46

вместо оружия, они поймут, что они наши рабы, и, признав это, не устоят».
IV, 4. Выслушав, скифы приступили к исполнению этого. Те же, ошеломленные случившимся, забыли о битве и обратились в бегство. Итак, скифы властвовали над Азией и потом, изгнанные мидийцами, возвратились в свою страну именно таким образом. По этой причине Дарий, желая отомстить скифам, собрал против них войско.

IV, 5. Как утверждают скифы, из всех племен их племя самое молодое, а возникло оно следующим образом: первым появился на этой земле, бывшей в те времена пустынной, человек по имени Таргитай. А родители этого Таргитая, как говорят (на мой взгляд, их рассказ недостоверен, но они все же так именно говорят), Зевс и дочь реки Иорисфена. (2) Такого именно происхождения был Таргитай. У него родились три сына: Липоксай и Арпоксай, и самый младший Колаксай. (3) Во время их правления на скифскую землю упали сброшенные с неба золотые предметы: плуг с ярмом, обоюдоострая секира и чаша. Старший, увидев первым, подошел, желая их взять, но при его приближении золото загорелось. (4) После того как он удалился, подошел второй, и с золотом снова произошло то же самое. Этих загоревшееся золото отвергло, при приближении же третьего, самого младшего, оно погасло, и он унес его к себе. И старшие братья после этого, по взаимному соглашению, передали всю царскую власть младшему.
IV, 6. От Липоксая произошли те скифы, которые именуются родом авхатов. От среднего Арпоксая произошли именуемые катиарами и траспиями. От самого же младшего из них — цари, которые именуются паралатами. (2) Все вместе они называются сколоты по имени царя; скифами же назвали их греки.
IV, 7. Скифы утверждают, что именно так они и произошли, лет же со времени их происхождения от первого царя Таргитая до похода Дария на их землю всего, как говорят, не больше тысячи, но именно столько. Это же священное золото цари берегут больше всего и каждый год умилостивляют его большими жертвоприношениями. (2) Кто на этом празднике, охраняя священное золото, уснет под открытым небом, тот — как считается у скифов — не проживет и года. Поэтому ему дают столько земли, сколько он сможет объехать на коне за один день. Так как страна очень велика, Колаксай разделил ее на три царства между своими сыновьями и одно из них сделал наибольшим — то, в котором хранится золото. (3) Говорят, что область, расположенную выше обитателей верхних частей страны по направлению к северному ветру, невозможно ни рассмотреть, ни пройти далеко вглубь из-за падающих перьев. Ведь и земля, и воздух наполнены перьями, они-то и заслоняют вид.
IV, 8. Вот так рассказывают скифы о себе и о расположенной выше стране, а греки, живущие около Понта, рассказывают следующее: Ге-
47

ракл, угоняя быков Гериона, прибыл в ту бывшую тоща пустынное землю, которую теперь населяют скифы. (2) Герион жил за пределами Понта, обитая на острове, который греки называют Эрифея. Он находится возле Гадир, расположенных по ту сторону Геракловых столпов у Океана. Об Океане же на словах утверждают, что он, взяв начало на восток, течет вокруг всей земли, но на деле этого не доказывают. (3) Когда Геракл прибыл отсюда в страну, называемую ныне Скифией (здесь его застигли зима и мороз), то, натянув на себя львиную шкуру, он заснул, а кони из его колесницы, пасшиеся в это время, были таинственным образом похищены по божественному предопределению.
IV, 9. Когда же Геракл проснулся, он отправился на поиски. Обойдя всю страну, он, наконец, прибыл в землю, которая называется Гилея. Здесь он нашел в пещере некое существо двойной природы: наполовину — ехидну, наполовину — деву, которая выше ягодиц была Женщиной, а ниже — змеей. (2) Увидев ее и изумившись, Геракл спросил ее, не видела ли она где-нибудь бродящих коней. Она же сказала ему, что лошади у нее и что она их ему не отдаст, пока он с ней не совокупится. Геракл вступил с ней в связь за такую цену. (3) Она откладывала возвращение коней, желая как можно дольше жить в супружестве с
Гераклом, а он хотел, получив обратно [коней], удалиться. Наконец она, возвратив [коней], сказала: «Я сохранила для тебя этих коней, забредших сюда, а ты дал награду — ведь у меня от тебя три сына. (4) Ты мне скажи, что нужно делать с ними, когда они станут взрослыми,— поселить ли их здесь (в этой стране я сама господствую) или послать к тебе». Так вот она обратилась к нему с таким вопросом, а он, как говорят, на это ответил: (5) «Когда ты увидишь, что сыновья возмужали, ты не ошибешься, поступив следующим образом: как увидишь, что кто-то из них натягивает этот лук вот так и подпоясывается поясом вот таким образом, именно его сделай жителем этой страны. Того же, кто не сможет выполнить то, что я приказываю, вышли из страны. Поступая так, ты и сама будешь довольна, и выполнишь мой приказ».
IV, 10. Натянув один из луков (до тех пор Геракл носил два лука) и объяснив употребление пояса, он передал лук и пояс с золотой чашей у верхнего края застежки и, отдав, удалился. Она же, когда родившиеся у нее дети возмужали, сначала дала им имена: одному из них — Агафирс, следующему — Гелон и Скиф — самому младшему. Затем, вспомнив о наставлении, она выполнила приказанное. (2) И вот двое ее детей — Агафирс и Гелон, которые не смогли справиться со стоявшей перед ними задачей, ушли из страны, изгнанные родительницей, а самый младший из них — Скиф, выполнив все, остался в стране. (3) И от Скифа, сына Геракла, произошли нынешние цари скифов. А из-за этой чаши скифы и поныне носят чаши на
48


поясах. Только это мать и придумала для Скифа. Так рассказывают греки, живущие у Понта.
IV, 11. Существует и другой рассказ такого содержания, которому я сам больше всего доверяю. Скифы-кочевники, живущие в Азии, вытесненные во время войны массагетами, ушли, перейдя реку Аракс, в Киммерийскую землю (именно ее теперь и населяют скифы, а в древности, как говорят, она принадлежала киммерийцам). (2) При нашествии скифов киммерийцы стали держать совет, так как войско наступало большое, и мнения у них разделились. Обе стороны были упорны, но лучшим было предложение царей. По мнению народа, следовало покинуть страну, а не подвергаться опасности, оставаясь лицом к лицу с многочисленным врагом. А по мнению царей, следовало сражаться за страну с вторгающимися. (3) И народ не хотел подчиниться, и цари не хотели послушаться народа. Первые советовали уйти, отдав без боя страну вторгающимся. Цари же, подумав о том, сколько хорошего они [здесь] испытали и сколько возможных несчастий постигнет их, изгнанных из отечества, решили умереть и покоиться в своей земле, но не бежать вместе с народом. (4) Когда же они приняли это решение, то, разделившись на две равные части, стали сражаться друг с другом. И всех их, погибших от руки друг друга, народ киммерийцев похоронил у реки Тираса, и могила их еще и теперь видна. Похоронив их, народ таким образом покинул страну, и скифы, придя, заняли безлюдную страну.
IV, 12. И теперь в Скифии есть Киммерийские стены, есть и Киммерийские переправы, есть и страна с названием Киммерия, есть и Боспор, именуемый Киммерийским. (2) Очевидно также, что киммерийцы бежали от скифов в Азию и заселили полуостров, на котором теперь находится эллинский город Синопа. Ясно и то, что скифы, преследуя их, вторглись в Мидийскую землю, сбившись с пути. (3) Ведь киммерийцы все время бежали вдоль моря, а скифы преследовали их, имея по правую руку Кавказ, до тех пор, пока не вторглись в Мидийскую землю, повернув по дороге во внутренние области страны. Вот так излагается это общее для варваров и эллинов предание.
IV, 13. Аристей, сын Каистробия, муж [родом] из Проконесса, сказал в своих стихах, что, одержимый Фебом, он дошел до исседонов, а что выше исседонов живут одноглазые мужи — аримаспы. Над ними живут стерегущие золото грифы, а выше этих — гипербореи, достигающие моря. (2) Кроме гипербореев, все эти племена, начиная с аримаспов, всегда нападали на соседей. И как аримаспами вытесняются из страны исседоны, так исседонами — скифы. Киммерийцы же, обитавшие у Южного моря, под натиском скифов покинули страну. Таким образом, и Аристей не соглашается со скифами в отношении этой страны.
49

IV, 14. Откуда [родом] был Аристей, создавший эти стихи, я сказал. А теперь расскажу предание, которое я слышал о нем в Проконнесе и Кизике. Рассказывают, что Аристей, который был родом ничуть не ниже любого из граждан, войдя в сукновальню в Проконнесе, умер. Сукновал, заперев мастерскую, ушел известить родственников умершего. (2) Когда по городу уже разнесся слух, что Аристей умер, то муж-кизикенец, прибывший из города Артаки, стал спорить с теми, кто об этом говорил, утверждая, что он встретился
с Аристеем, идущим в Кизик, и вступил с ним в беседу. Он настойчиво спорил. Родственники же умершего явились к сукновальне, имея с собой все необходимое, чтобы унести тело для погребения. (3) Когда отворили дом, то Аристея не оказалось ни живого, ни мертвого. Потом, на седьмой год, он, объявившись в Проконнесе, написал поэму, которую эллины называют теперь «Аримаспейя», а написав, исчез во второй раз..
IV, 15. Так рассказывают в этих городах. Я же знаю то, что случилось у метапонтян в Италии на 240-й год после [вторичного] исчезновения Аристея, как я нашел, сопоставляя то, что говорят в Проконнесе и в Метапонте. (2) Метапонтяне утверждают, что сам Аристей, явившись в их страну, приказал воздвигнуть алтарь Аполлона и около него поставить статую, называемую статуей Аристея Проконнесца. Он сказал им, что Аполлон приходил в страну только к ним одним, из всех италиотов, и он сам, ныне имеющий облик Аристея, следовал за ним; но тогда, когда он следовал за богом, он был вороном. (3) И сказав это, он исчез. Метапонтяне же рассказывают, что они послали в Дельфы вопросить бога, что означает явление этого человека. Пифия приказала им повиноваться явившемуся, так как если они послушаются, то им будет лучше. (4) И они, приняв это, выполнили приказанное им. И теперь статуя, называемая статуей Аристея, стоит около алтаря Аполлона, и вокруг него стоят лавровые деревья. Этот алтарь воздвигнут на городской площади. Об Аристее сказано достаточно.
IV, 16. Никто точно не знает, что находится выше страны, о которой начато это повествование. У меня даже нет возможности расспросить кого-либо, кто утверждал бы, что знает это как очевидец. И даже Аристей, о котором я упомянул незадолго перед этим, даже он в своих стихах утверждал, что дошел не дальше исседонов, но о том, что находится выше, он рассказывал по слухам, говоря, что это рассказывают исседоны. (2) Но то, что мы смогли как можно более точно выяснить по слухам,— все это будет изложено.
IV, 17. От гавани борисфенитов (она ведь находится в самой середине побережья всей Скифии) — от нее первыми живут каллипиды, которые являются эллино-скифами; над ними — другое племя, которое называется ализоны. И они, и каллипиды во всех остальных занятиях подобны скифам, но в отличие от них хлеб они и сеют, и едят, а
50

также лук, чеснок, чечевицу и просо. (2) Над ализонами живут скифы-пахари, которые сеют хлеб не для собственного потребления, а для продажи. Выше этих живут невры, а над неврами — земля, обращенная к северному ветру, на всем известном нам протяжении безлюдна. Это племена, обитающие вдоль по течению реки Гипаниса, к западу от Борисфена.
IV, 18. Если перейти Борисфен, первая от моря страна—Гилея, если же идти вверх от нее — [там ] живут скифы-земледельцы, которых эллины, живущие у реки Гипанис, называют борисфенитами, а самих себя — ольвиополитами. (2) Эти скифы-земледельцы населяют землю к востоку на протяжении трех дней пути, доходя до реки, название которой Пантикап; в сторону северного ветра эта земля простирается на одиннадцать дней плавания вверх по Борисфену. Выше над ними пустыня на большом пространстве. (3) За пустыней живут андрофаги, племя особое и отнюдь ни скифское. Страна, находящаяся выше них, уже настоящая пустыня, и никакого человеческого племени там нет на всем известном нам протяжении.
IV, 19. К востоку от этих скифов-земледельцев, если перейти реку Пантикап, живут уже скифы-кочевники, которые ничего не сеют и не пашут; вся эта земля, за исключением Гилей,— безлесная. Кочевники эти населяют к востоку на расстоянии четырнадцати дней пути страну, простирающуюся до реки Герра.
IV, 20. По ту сторону Герра находится та земля, которая называется царской, и [там ] обитают скифы — самые хабрые и самые многочисленные, которые считают других скифов своими рабами. Доходят они на юге до Таврики, а на востоке именно до того рва, который вырыли сыновья слепых, и до гавани на берегу озера Меотиды, которую называют Кремны. Часть их [владений] доходит до реки Танаиса. (2) Выше земли царских скифов к северному ветру живут меланхлены, племя иное, не скифское. Выше меланхленов — болота и земля, безлюдная на всем известном нам протяжении.
IV, 21. Если перейти реку Танаис, то там уже не скифская земля, но вначале область савроматов, которые, начиная от самого дальнего угла озера Меотиды, населяют на расстоянии пятнадцати дней пути по направлению к северному ветру страну, лишенную и диких, и культурных деревьев. Выше их живут будины, занимающие другую область, всю поросшую разнообразным лесом.
IV, 22. Выше будинов к северу идет сначала пустыня на расстоянии более семи дней пути. За пустыней, если отклониться в сторону восточного ветра, живут тиссагеты, племя многочисленное и особое; живут они охотой. (2) Рядом с ними в тех же самых местах обитает племя, имя которому иирки. Они также живут охотой, занимаясь ею следующим образом: охотник сидит в засаде, взобравшись на дерево, а деревья там в изобилии растут по всей стране. У каждого наготове конь, обученный ложиться на брюхо, с тем чтобы стать ниже, и собака.
51

Как только охотник увидит с дерева зверя, он, выстрелив из лука и сев на коня, устремляется в погоню, а собака следует за ним. (3) Выше иирков, если отклониться к востоку, живут другие скифы, отложившиеся от царских скифов и по этой причине прибывшие в эту страну.
IV, 23. До страны этих скифов вся земля, уже описанная мной, представляет плодородную равнину, а дальше земля каменистая и неровная. (2) Если пройти большое расстояние этой неровной страны, то у подножия высоких гор обитают люди, о которых говорят, что они все — и мужчины, а также женщины — плешивые от рождения, курносые и с большими подбородками; они говорят на особом языке, но носят скифскую одежду. Питаются они плодами деревьев. Название дерева, [плодами] которого они живут,—понтик, по величине оно приблизительно равно фиговому дереву, плод приносит равный по размерам бобу, но с косточкой. Как только плоды созревают, их процеживают через [куски] ткани, из плодов вытекает сок густой и черный, название этого сока — асхи. Этот сок они слизывают и, смешивая с молоком, пьют, а из густого осадка этого сока приготовляют лепешки и питаются ими. (4) Ведь скота у них немного, так как сколько-нибудь пригодных пастбищ там нет. Каждый живет под деревом: зимой — покрыв дерево плотным белым войлоком, а летом без войлока. (5) Их не обижает никто из людей, так как говорят, что они священны. У них нет никакого оружия для войны. Именно они разбирают споры соседей, а тот, кто прибегает к ним искать убежище, не терпит ни от кого обид; название этого народа — аргиппеи.
IV, 24. Вот до этих плешивых о земле и о племенах, живущих перед ними, есть ясные сведения, так как до них добирается и кое-кто из скифов, у которых нетрудно разузнать, а также и у эллинов, как из гавани Борисфена, так и из других понтийских гаваней. А скифы, которые к ним прибывают, договариваются с помощью семи переводчиков, на семи языках.
IV, 25. Так вот, пространство до них известно, а о том, что лежит выше плешивых, никто не может ничего точно сказать, так как горы высокие, недоступные отрезают [этот край], и никто через них не проходит. Эти плешивые рассказывают,— по-моему, они рассказывают недостоверное,— что в горах живут козлоногие мужи; а если перейти через этих людей, то живут другие, которые спят в течение шести месяцев. Это я отвергаю с самого начала. (2) А о том, что лежит к востоку от плешивых, точно известно, что там живут исседоны; о том же, что находится по направлению к северному ветру, выше плешивых и исседонов, неизвестно ничего, кроме того, что они сами рассказывают.
IV, 26. Исседоны, как говорят, имеют вот такие обычаи: когда у человека умирает отец, все родственники приводят мелкий скот и за-
52

тем, принеся его в жертву и разрубив мясо на куски, разрубают и тело умершего отца того человека, который их принимает. Смешав все мясо, они устраивают пиршество. (2) Голову умершего, удалив с нее волосы и очистив, они золотят, а затем пользуются ею как чашей для возлияний при ежегодных больших жертвоприношениях. Сын делает это для отца, подобно тому как эллины справляют поминальный день. Вообще же и они считаются справедливыми; женщины у них совершенно равноправны с мужчинами.
IV, 27. Так вот и о них сведения есть, а о том, что находится выше них, исседоны говорят — там есть одноглазые люди и грифы, стерегущие золото. Переняв от исседонов, это рассказывают скифы, а у скифов позаимствовали мы, прочие, и называем их по-скифски аримаспами; ведь словом «арима» скифы обозначают «одно», а словом «спу» — «глаз».
IV, 28. Вся эта страна, о которой было сказано, отличается необычно холодными зимами; здесь в течение восьми месяцев мороз такой нестерпимый, что если в это время разлить воду, то грязи ты не получишь. Но если разжечь огонь, то ты получишь грязь. Замерзает море и весь Боспор Киммерийский. И скифы, живущие по сю сторону рва, совершают по льду военные походы и перегоняют крытые повозки на противоположный берег, на землю синдов. (2) Вот такая зима бывает в течение восьми месяцев непрерывно; и в остальные четыре месяца здесь холодно. Такая зима полностью отличается по своему характеру от любой зимы, которая бывает в других землях. Когда наступает период дождей, в Скифии не выпадает дождя, о котором стоило бы говорить, а летом дождь не прекращается. (3) Когда в других местах бывает гром, здесь в это время его не бывает, летом же очень часто; если же гром случается зимой, то это изумляет, как чудо. Точно так же, если случается землетрясение, как зимой, так и летом, в Скифии это считается чудом. (4) Лошади хорошо переносят эту зиму, а мулы и ослы не переносят совсем; в других же местах лошади, постоявшие на морозе, заболевают гангреной, а ослы и мулы выносят холод.
IV, 29. Мне кажется, что у породы безрогих быков рога здесь не растут именно по этой причине; в пользу моего мнения свидетельствует и стих Гомера в «Одиссее», в котором говорится следующее: «В Ливии был, наконец, где рогатыми агнцы родятся». Сказано правильно — в теплых странах рога растут быстро; при сильных же холодах рога у домашнего скота или не растут совсем, или едва растут.
IV, 30. Все это происходит здесь из-за холодов. Я же удивляюсь (ведь мое повествование с самого начала требовало вставных замечаний) тому, что во всей элейской стране не могут родиться мулы, хотя местность эта не холодная и нет никакой другой явной причины к тому. Сами элейцы говорят, что мулы не родятся у них вследствие некоего проклятия. (2) И каждый раз, как у кобылиц приближается
53

брачная пора, они угоняют их к соседям и там затем подпускают к ним ослов до тех пор, пока кобылицы не забеременеют. После этого их угоняют обратно.
IV, 31. Что же касается перьев, о которых скифы говорят, что они наполняют воздух и что из-за них невозможно ни видеть, ни пройти в глубь страны, то о них у меня следующее мнение. В области, которая находится выше этой страны, всегда идет снег, летом, естественно, меньше, чем зимой. (2) Всякий, кто видел вблизи падающий густой снег, знает то, о чем я говорю. Снег ведь похож на перья. Вследствие того, что там такая зима, части этого материка, обращенные к северу от этой страны, необитаемы. Я полагаю, что скифы и их соседи так рассказывают, уподобляя снег перьям. У меня рассказаното, что говорится о самых отдаленных окраинах.
IV, 32. О гиперборейских людях не рассказывают ни скифы и никто другой из живущих в тех краях, кроме исседонов. Как мне кажется, даже они ничего не рассказывают: ведь тогда рассказывали бы и скифы, как рассказывают об одноглазых. Но о гипербореях говорится у Гесиода, есть и у Гомера в «Эпигонах», если только эту поэму создал действительно Гомер.
IV, 33. Но гораздо больше о них рассказывают делосцы, утверждая, что священные дары, обернутые в пшеничную солому, приносимые от гипербореев, прибывают к скифам, а от скифов уже соседи, получив их, непрерывно передают друг другу все дальше на запад, вплоть до Адриатического моря; (2) дары, препровождаемые отсюда на юг, первыми из эллинов получают додонцы, а от них дары спускаются до Малийского залива и переправляются на Эвбею; их посылают из города в город вплоть до Кариста, а по пути из последнего дары минуют Андрос, так как каристийцы доставляют их прямо на Тенос, а теносцы — на Делос. (3) Вот таким образом, как они говорят, эти священные дары прибывают на Делос; а первоначально гипербореи послали отнести священные дары двух дев, которых делосцы называют Гипероха и Лаодика. Вместе с ними, ради их безопасности, гипербореи послали в качестве провожатых пять мужей из числа горожан, тех, которые ныне называются перфереи и получают на Делосе большие почести. (4) Так как посланные не возвратились назад к гипербореям, то они, ужасаясь тому, что, отправляя посланцев, они всякий раз не будут получать их обратно, доставляют таким образом священные дары, завернутые в пшеничную солому, на границу и наказывают соседям препроводить дары от них к другому племени. (5) И дары, таким способом препровождаемые, прибывают, как говорят, на Делос. Я и сам знаю нечто подобное тому, что происходит с этими священными дарами: всякий раз, когда фракийские и пэонийские женщины приносят жертвы Артемиде царственной, они при совершении священнодействий никогда не обходятся без пшеничной соломы.

54
IV, 34. И что они именно так делают, это я знаю. А в честь этих дев, прибывших от гипербореев и умерших на Делосе, делосские девушки и юноши срезают волосы. Девушки отрезают прядь волос перед свадьбой и, обвив вокруг прялки, возлагают их на могилу. (2) (Эта могила, если войти' в святилище Артемиды, находится внутри, по левую руку; на ней растет олива.) А все юноши делосцев, обвивая волосы вокруг какой-нибудь травы, также возлагают их на могилу. Вот такую почесть получают эти девы у жителей Делоса.
IV, 35. Делосцы также рассказывают, что на Делос прибыли еще прежде Гиперохи и Лаодики, следуя по тем же странам, Арга и Опида — девушки от гипербореев. (2) [Гипероха и Лаодика ] прибыли, неся Илитии дар, который они сами себе предписали с тем, чтобы испросить легкие роды. Арга же и Опида, рассказывают делосцы, прибыли одновременно с появлением самих богов, и у делосцев им оказывают другие почести. (3) Ведь женщины собирают для них пожертвования, называя их имена в гимне, который сочинил в их честь Олен-ликиец. Научившись у делосцев, жители островов и ионийцы также воспевают Опиду и Аргу, называя их по именам и собирая для них пожертвования (этот Олен, прибыв из Ликии, сочинил и другие гимны, которые поют на Делосе). (4) И когда сжигают бедра жертвенного животного на алтаре, то этот пепел употребляют для того, чтобы разбросать его на могиле Опиды и Арги. А могила их находится позади святилища Артемиды и обращена на восток. Она расположена очень близко от трапезной кеосцев.
IV, 36. Сказанного о гипербореях достаточно. Ведь рассказа об Абарисе, которого считают гипербореем, я не привожу. О нем говорят, будто он носил по всей земле стрелу, ничем не питаясь. Если существуют некие люди — гипербореи, то есть и другие — гипернотии. (2) Смешно видеть, как уже многие составили описания земли, но никто не дал разумного объяснения. Они изображают Океан, обтекающий вокруг землю, которая имеет вид круга, словно начертана циркулем, а Азия у них равна Европе. В немногих словах я опишу и величину каждой из этих частей и их очертания.
IV, 37. [Азию] населяют персы вплоть до Южного моря, называемого Эритрейским. Выше персов, в направлении к северному ветру, живут мидийцы, выше мидийцев — саспиры, выше саспиров — колхи: страна колхов доходит до Северного моря, в которое впадает река Фасис. Эти четыре племени живут на пространстве от моря до моря.
IV, 38. Оттуда к западу тянутся к морю две полосы земли, которые и опишу. (2) Отсюда одна их этих полос, начавшись на севере от Фасиса, тянется к морю вдоль Понта и Геллеспонта до троянского Сигея, а с южной стороны та же самая полоса земли от Мириандикского залива, лежащего у Финикии, тянется к морю до Триопийского мыса. На этой полосе земли живут тридцать народов...
55

IV, 40. Это части Азии, лежащие к западу от Персии, а над персами, мидийцами, саспирами и колхами, по направлению к востоку находится с одной стороны Эритрейское море, а к северу — Каспийское море и река Араке, текущая на восток. (2) До Индии Азия населена, а от нее на восток — уже пустыня, и никто не может сказать, что же она собой представляет...
IV, 42. Меня удивляет, как [некоторые ] разграничили и разделили Ливию, Азию и Европу; ведь различия между ними немалые: по длине Европа равняется двум другим, вместе взятым, а по ширине, кажется мне, ее с ними и сравнить нельзя...
IV, 44. Большая часть Азии открыта Дарием, который, желая узнать, где впадает в море река Инд — вторая из всех рек, в которой водятся крокодилы,— посылает на кораблях других людей, в правдивости показаний которых он был уверен, и в частности, Скилака, мужа из Карианды...
IV, 45. Относительно Европы никто не знает точно, омывается ли она водой на востоке и на севере; однако известно, что по длине она равняется двум другим частям света. (2) Я не могу ни догадаться, почему одной и той же земле даны три названия от имен женщин и границы установлены по египетской реке Нил и колхидской Фасис (другие называют меотийскую реку Танаис и Киммерийские Переправы), ни узнать имена тех, кто произвел разграничение, и откуда они взяли названия... (4) Относительно Европы никому из людей неизвестно, окружена ли она водой, откуда она получила свое название и кто ей дал название, если только мы не скажем, что страна получила свое название от женщины из Тира по имени Европа, а прежде она была безымянной, как и другие. (5) Однако эта женщина оказывается происходящей из Азии и прибыла не в эту страну, которая теперь называется у эллинов Европа, а из Финикии на Крит, а с Крита в Ликию. Сказанного же об этом достаточно, будем пользоваться тем, что принято.
IV, 46. Понт Эвксинский, куда готовился совершить военный поход Дарий, сравнительно со всеми другими странами населен самыми невежественными племенами; исключение составляют скифы. Ведь нет ни одного племени у Понта, которое бы выдавалось мудростью, и мы не знаем ни одного ученого мужа, кроме скифского племени и Анахарсиса. (2) У скифского племени одно самое значительное из всех человеческих дел устроено самым мудрым образом сравнительно со всем, что нам известно, а все прочее я не одобряю. Самое же значительное их достижение состоит в том, что никто из тех, кто вторгся к ним, не может спастись бегством, а если они не пожелают, чтобы их обнаружили, захватить их невозможно: (3) ведь они не основывают ни городов, ни укреплений, но все они, будучи конными стрелками, возят свои дома с собой, получая пропитание не от плуга, а
56
от разведения домашнего скота; жилища у них на повозках. Как же им не быть непобедимыми и недоступными для нападения?
IV, 47. Это так у них придумано, причем природа земли им благоприятствует и реки оказываются их союзниками. Ведь земля, представляющая собой равнину, богата травой и изобилует водой; рек же течет по ней не меньше по числу, чем каналов в Египте. (2) Те из них, которые чем-нибудь примечательны и, начиная от моря, доступны для кораблей, я назову: Истр с пятью устьями, затем Тирас и Гипанис , и Борисфен , и Пантикап, и Гипакирис, и Герр, и Танаис . Текут же они следующим образом.
IV, 48. Истр — величайшая из всех рек, которые мы знаем. Он всегда течет, имея одинаковый уровень и зимой, и летом. Первый, начиная с запада, из всех рек, которые текут в Скифию, он становится величайшим по той причине, что в него впадают и другие реки. (2) Следующие реки делают его полноводным — по скифской земле протекает их пять: та, которую скифы называют Пората а эллины Пирет, затем Тиарант, и Арар, и Напарис, и Ордесс . (3) Первая из перечисленных — большая река; протекая на востоке, она сливает свои воды с [водами ] Истра. Вторая из перечисленных — Тиарант — течет более к западу и меньших размеров; Арар и Напарис, и Ордесс, проходя в промежутке между этими реками, впадают в Истр. (4) Это, собственно, те местные скифские реки, которые делают его полноводным; а из [области ] агафирсов течет река Марис и смешивается с Истром.
IV, 49. С вершин Гема три другие большие реки, текущие по направлению к северному ветру, впадают в Истр: Атлас и Аврас, и Тибисис. Протекающие через Фракию и [землю ] фракийских кробизов Атрис и Ноэс, и Артанес впадают в Истр. Из области пэонрв, с горы Родопы, разрезая посредине Гем, впадает в него река Ский . (2) Из области иллирийцев река Ангр , текущая по направлению к северному ветру, впадает в Трибалльскую равнину и реку Бронг , Бронг же впадает в Истр; таким образом Истр поглощает обе эти большие реки. Из страны омбриков, лежащей выше, река Карпис и другая река Альпис , также текущие по направлению к северному ветру, впадают в Истр. (3) Ведь Истр течет через всю Европу, беря свое начало в области кельтов, которые живут западнее всех племен в Европе, не считая кинетов. Протекая через всю Европу, он попадает на окраины Скифии.
IV, 50. Вследствие того что все перечисленные реки и многие другие присоединяют к нему свои воды, Истр становится величайшей из рек, так как если сравнить воды одного [Истра], то Нил превосходит его обилием вод — ведь ни одна река, ни даже родник не впадают в Нил и не пополняют его [воды]. (2) Истр всегда течет, имея одинаковый уровень и летом, и зимой по следующей причине, как мне кажется: зимой он имеет свой обычный уровень и становится лишь
57

ненамного больше своих природных размеров, так как зимой эта земля орошается дождем чрезвычайно редко, но снег там идет постоянно. (3) Летом же выпавший зимой обильный снег тает и со всех сторон стекает в Истр. Этот снег, стекающий в Истр, делает его полноводным, а также и ливни, многочисленные и бурные, ведь дожди здесь идут летом. (4) Насколько сильнее солнце притягивает к себе воду летом, нежели зимой, настолько же обильнее то, что примешивается к Истру летом, нежели зимой. Вследствие того, что одно возмещается другим, устанавливается равновесие, а поэтому и оказывается, что Истр имеет всегда одинаковый уровень.
IV, 51. Одна из рек у скифов — Истр, а за ним Тирас, который движется в направлении северного ветра; он берет начало из большого озера, которое отделяет Скифию от Неврской земли . У устья Тираса обитают греки, которые называются тириты.
IV, 52.. Третья же река — Гипанис — движется из [пределов ] Скифии, вытекая из большого озера, вокруг которого пасутся дикие белые лошади. Это озеро правильно называется матерью Гипаниса. (2) Возникающая из него река Гипанис на расстоянии пяти дней плавания еще узкая и [вода в ней] пресная, а отсюда до моря на расстоянии четырех дней плавания вода чрезвычайно горькая. (3) Ведь в нее впадает горький источник; настолько горький, что, хотя он и невелик по размерам, он придает свой вкус Гипанису, одной из немногих
больших рек. Источник этот находится в пределах страны скифов-пахарей и ализонов. Название источника в той местности, откуда он вытекает,— по-скифски Экзампей , на языке же эллинов — Священные пути. (4) Вблизи земли ализонов Тирас и Гипанис сближают свои излучины, но отсюда каждый из них поворачивает и течет так, что промежуток между ними расширяется.
IV, 53. Четвертая река — Борисфен — величайшая из рек после Истра и самая полноводная, по нашему мнению, не только среди скифских рек, но и среди всех других, кроме египетского Нила; ведь с ним невозможно сравнивать никакую другую реку. (2) Из остальных Борисфен самый полноводный; он представляет прекраснейшие и изобильнейшие пастбища для домашнего скота. [В нем водится ] множество превосходнейших рыб. Вода на вкус очень приятная; рядом с мутными потоками он течет чистый. Урожай на его берегах бывает превосходнейший, а там, где землю не засеивают, растет чрезвычайно густая трава. (3) У устья его сами собой отлагаются огромные запасы соли. [Здесь водятся] огромные бескостные рыбы, которых называют антакаямм; их доставляют для засаливания. Есть и многое другое, также достойное удивления. (4) Протекая с севера, он известен до местности Герр, до которой сорок дней плавания, но никто не может сказать, по землям каких людей он течет выше. Ясно, что он течет через пустыню в страну скифов-земледельцев: ведь эти скифы обитают по его берегам на расстоянии десяти дней плавания. (5) Только у этой
58

реки и у Нила я не могу указать источники и, полагаю, не может никто из эллинов. Там, где Борисфен течет недалеко от моря, с ним сливается Гипанис, впадая в одну и ту же заводь, (б) Находящаяся между этими реками клинообразная полоса земли называется мысом Гипполая; на нем воздвигнут храм Деметры. Напротив храма у Гипаниса обитают борисфениты.
IV, 54. Об этих реках достаточно. А после них — другая река, пятая, название которой Пантикап. Течет он также с севера и из озера, а посредине между ним и Борисфеном обитают скифы-земледельцы; втекает же он в Гилею, а миновав ее, соединяется с Борисфеном.
IV, 55. Шестая река — Гипакирис, которая, устремляясь из озера и протекая посредине [области] скифов-кочевников, впадает [в море] близ города Каркинитида, направо от себя оставляя Гилею и так называемый Ахиллов Бег.
IV, 56. Седьмая река — Герр, — ответвляется от Борисфена в том месте этой страны, до которого [русло ] Борисфена известно. Ответвляется она в этой стране, а название имеет то же, что и сама страна,—Герр. Протекая к морю, она разделяет область кочевников и область царских скифов, впадает же в Гипакирис.
IV, 57. Восьмая река — Танаис, которая течет сверху, устремляясь из большого озера, впадает же в еще большее озеро, называемое Меотийским, которое разделяет царских скифов и савроматов. В этот Танаис впадает другая река, название которой Гиргис.
IV, 58. Вот какие примечательные реки имеются у скифов. Для домашнего же скота в Скифии растет трава, обладающая желчегонными свойствами в большей степени, чем любая трава, о которой нам известно. Что это обстоит именно так, можно определить при вскрытии животных.
IV, 59. Так вот то, что наиболее важно, у них в изобилии. Обычаи у них также следующие. Богов они умилостивляют только таких: больше всего Гестию, кроме того, Зевса и Гею, полагая, что Гея — жена Зевса, после них Аполлона и Афродиту Уранию и еще Геракла и Ареса. Этих богов почитают все скифы. Скифы же, которых называют царскими, приносят жертвы также Посейдону. (2) Гестия у скифов называется Табити, Зевс вполне правильно, по моему мнению, зовется Папай, Гея — Апи, Аполлон — Гойтосир, Афродита Урания —
Аргимпаса, Посейдон — Тагимасад. У них не принято воздвигать ни изображений, ни алтарей, ни храмов никому из богов, кроме Ареса. Ему же они воздвигают.
IV, 60. Жертвенный обряд для всех богов установлен [у них] один и тот же при всех жертвоприношениях, и совершается он следующим образом: само жертвенное животное ставят со связанными передними ногами. Тот, кто совершает жертвоприношение, став позади животного и дернув за конец веревки, валит его наземь. (2) Когда же жертвенное животное падает, он взывает к богу, которому приносит жертву, и
59

затем набрасывает на шею петлю, и, вставив в нее палку, закручивает ее, и душит [животное]. Огня он не возжигает и не совершает ни предварительных обрядов, ни возлияний, а задушив [жертву] и содрав с нее шкуру, он приступает к варке [мяса].
IV, 61. Так как скифская земля совершенно безлесна, то для варки мяса придумано у них следующее: как только они сдерут шкуру с жертвенного животного, они очищают кости от мяса и затем кладут [мясо] в котлы (если они у них окажутся) местной выделки, похожие более всего на лесбосские кратеры, разве только много больших размеров. Бросая в них [мясо], варят его, поджигая снизу кости жертвенных животных. Если же у них под рукой нет котла, они кладут все мясо в желудки жертвенных животных и, подлив воды, поджигают
кости. (2) Кости горят прекрасно, а желудки легко вмещают мясо, очищенное от костей. И таким образом бык [варит] сам себя, и остальные жертвенные животные — каждое [варит ] само себя. Как только мясо сварилось, совершивший жертвоприношение, отрезав начатки мяса и внутренностей, бросает их [на землю] перед собой. В жертву они приносят всяких домашних животных и особенно лошадей.
IV, 62. Другим богам приносят жертвы именно так и таких животных. Аресу же следующим образом. У всех у них по округам их областей устраиваются святилища Ареса вот каким способом: нагромождают связки хвороста, приблизительно три стадия в длину и в ширину, в высоту же меньше. Наверху сделана ровная четырехугольная площадка, три ее стороны обрывистые, с одной же стороны она имеет доступ. (2) Каждый год они наваливают сто пятьдесят повозок хвороста: ведь [кучи хвороста ] всегда оседают от непогоды. Поверх этой кучи во всех [округах] водружен древний железный акинак; он и является изображением Ареса. Этому акинаку ежегодно приносят в жертву мелкий скот и лошадей; и вообще ему, в отличие от других богов, приносят сверх того еще и такие жертвы. (3) Сколько бы они ни захватили в плен врагов, одного мужа из каждой сотни они приносят в жертву, но не так, как скот, а иначе. Полив головы [пленных] вином, они закалывают людей над сосудом и затем, подняв его вверх на кучу хвороста, выливают кровь на акинак. (4) Кровь они несут наверх, а внизу у святилища делают следующее. Отрубая у всех убитых людей правое плечо вместе с рукой, бросают их в воздух, и затем, совершив остальные жертвоприношения, они удаляются. Рука лежит в том месте, куда упадет, а труп отдельно.
IV, 63. Вот такие жертвоприношения установлены у них: свиней же они не приносят в жертву совсем и даже не хотят вообще разводить их в стране.
IV, 64. То, что имеет отношение к войне, у них устроено следующим образом. Скиф, убив первого врага, пьет его кровь. Скольких человек он убьет в битве — головы их он приносит царю. Если он принесет голову, то получит долю в добыче, которую захватят, если
60

же не принесет — не получит. (2) Кожу он сдирает с головы таким образом: сделав круговой надрез около ушей и схватив голову, вытряхивает [череп], а затем, ребром быка очистив кожу [от мяса], он разминает ее руками, а смягчив, пользуется ею как платом, продевает ее в уздечку коня, на котором он ездит, и гордится этим. У кого кожаных платов больше всех, тот считается самым доблестным мужем. (3) Многие из них делают из содранной кожи верхние плащи с тем, чтобы носить, сшивая их, словно овчины. Многие, обдирая у вражеских трупов кожу с правых рук вместе с ногтями, делают из нее обтяжку колчанов. Кожа человека и крепкая, и блестящая; пожалуй, она сверкает белизной больше всех кож. (4) Многие снимают с людей всю кожу целиком и, растянув ее на палках, возят на лошадях.
IV, 65. Это установлено у них таким вот образом. С самими же черепами — не всех, но самых ненавистных врагов — они поступают следующим образом: каждый, отпилив часть [черепа] ниже бровей, вычищает его. И если это бедный человек, то, обтянув [череп] снаружи только сырой бычьей кожей, он так им и пользуется. Если же это богатый человек, то он обтягивает [череп] сырой бычьей кожей и, отделав золотом внутри, пользуется им как чашей. (2) Делают они это и с [черепами] родственников, если у них была с ними тяжба, и если они одержали верх над ними перед царем. Если к [скифу] приходят гости, с которыми он считается, он приносит эти черепа и добавляет при этом, что, будучи ему родственниками, они вступили с ним в войну и что он одержал над ними победу. Они называют это доблестью.
IV, 66. Один раз в год каждый начальник округа в своем округе наполняет вином кратер, из которого пьют скифы, убившие врагов. А те, кто этого не совершит, не вкушают этого вина, но, презираемые, сидят отдельно. Это у них величайшее бесчестие. А все те из них, кто убил очень многих мужей, имеют по два килика и пьют из обоих.
IV, 67. Прорицателей у скифов много. Они прорицают с помощью большого числа ивовых прутиков следующим образом: принеся большие пучки прутиков, они, положив их на землю, разъединяют и, раскладывая прутья по одному, вещают, и, произнося прорицания, одновременно снова собирают прутья, и опять по одному складывают [их ]. (2) У них это искусство прорицания, идущее от отцов, а энареи — женоподобные мужчины — говорят, что им искусство прорицания дала Афродита. Так вот они прорицают по коре липы. [Прорицатель ], разрезав кусок коры на три части, переплетая и расплетая их вокруг своих пальцев, пророчествует.
IV, 68. Когда царь скифов заболевает, он посылает за тремя наиболее знаменитыми прорицателями. Они прорицают указанным способом; и говорят они чаще всего следующее — будто бы тот или этот человек ложно поклялся царскими очагами, называя при этом [по имени ] того из жителей, о котором они говорят. (2) У скифов принято
61

чаще всего клясться царскими очагами каждый раз, когда хотят принести величайшую клятву. Того человека, о котором говорят, что он ложно поклялся, сразу же схватывают и приводят. Прибывшего прорицатели изобличают в том, что он, как стало ясно посредством гадания, ложно поклялся царскими очагами и что из-за этого царь хворает. Тот отказывается, утверждая, что он не клялся ложной клятвой, и негодует. (3) Поскольку он отказывается, царь призывает других прорицателей вдвое больше против прежнего. И если и они, рассматривая то, что дает гадание, признают, что он принес ложную клятву, ему сразу же отрубают голову, и имущество его делят по жребию между собой первые прорицатели. (4) Если же пришедшие прорицатели оправдывают его, прибывают другие прорицатели и снова другие. Если большая часть оправдывает этого человека, то выносится постановление казнить самих прорицателей, которых [призвали] первыми.
IV, 69. "Казнят их таким способом: нагрузив повозку хворостом, запрягают в нее быков. Сковав прорицателей по ногам и связав им руки за спиной и заткнув им рот, их бросают в середину хвороста и, поджигая его, гонят быков, испугав их. (2) Многие быки сгорают вместе с прорицателями, но многие убегают, обожженные, как только у них сгорит дышло. Указанным способом они сжигают прорицателей и по другим поводам, называя их лжепрорицателями. (3) Когда царь их убивает, он не оставляет в живых даже сыновей, но умерщвляет всех детей мужского пола, а детям женского пола не причиняет вреда.
IV, 70. Клятвенный договор с тем, с кем они его заключают, скифы совершают следующим образом: они наливают в большой глиняный килик вино, смешивают его с кровью тех, кто произносит взаимные клятвы, и, уколов шилом или сделав небольшой надрез на теле ножом, затем погружают в килик акинак, стрелы, двойную секиру и дротик. Сделав это, они долго молятся и затем выпивают [вино ] — и сами, те, кто приносят клятвы, и самые достойные из сопровождающих.
IV, 71. Могилы царей находятся в [области] герров в том месте, до которого Борисфен судоходен. Здесь каждый раз, когда у них умирает царь, они роют в земле большую четырехугольную яму. Когда же она готова, берут труп, тело натирают воском, живот, разрезанный и очищенный, заполняют нарезанным купырем, благовониями, семенами сельдерея, аниса, зашивают и увозят [тело] на повозке к другому племени. (2) Те же, когда получают доставленный труп, делают в точности то же, что и царские скифы: отрезают себе часть уха, волосы обстригают кругом, на руках делают надрезы, лоб и нос расцарапывают, левую руку прокалывают себе стрелами. (3) Оттуда труп царя увозят на повозке к другому племени из тех, над которыми они властвуют; за ними следуют те, которых они посетили перед тем. Как только они, везя труп, обойдут всех, они оказываются у герро, занимающих среди подвластных им племен самые отдаленные края, и прибы-

62

вают к могилам. (4) И затем, опустив тело в могилу на подстилку из соломы, воткнув копья по обеим сторонам трупа, кладут сверху бревна и потом покрывают камышовой плетенкой. В свободном пространстве могилы они хоронят, удушив, одну из наложниц и виночерпия, и повара, и конюха, и слугу, и вестника, и лошадей, и начатки всего остального, и золотые чаши,— а серебром и медью они совсем не пользуются. (5) Сделав это, они все насыпают большой курган, соревнуясь между собой и стремясь сделать его как можно выше.
IV, 72. По истечении года они опять делают следующее. Из оставшихся служителей берут самых подходящих. (Это природные скифы, так как царю прислуживают те, кому он прикажет, а слуг, купленных за деньги, у них нет.) (2) Так вот, удавив пятьдесят человек этих слуг и пятьдесят самых красивых лошадей, вынув у них внутренности и очистив, наполняют мякиной и зашивают. (3) Укрепив на двух бревнах перевернутую половину колеса, а другую половину колеса на двух других бревнах и воткнув таким образом много пар бревен, они затем, проткнув лошадей в длину до шеи толстыми кольями, поднимают их на колеса. (4) Из этих колес те, что впереди, поддерживают плечи лошадей, а те, что сзади, подпирают брюхо ближе к бедрам, при этом обе пары ног висят в воздухе. Надетые на лошадей уздечки и удила они натягивают впереди и затем привязывают к колышкам. (5) Каждого из пятидесяти удушенных юношей усаживают по одному на лошадь, усаживая таким образом: в каждый труп втыкают вдоль позвоночника до шеи прямой кол; конец этого кола, который выступает снизу, они вбивают в просверленное отверстие другого кола, проходящего сквозь [тело] лошади. Расставив таких всадников вокруг могилы, они уходят.
IV, 73. Так они хоронят царей. Других же скифов, когда они умрут, самые близкие родственники везут, положив на повозки, к друзьям. Каждый из этих [друзей], принимая сопровождающих у себя, обильно их угощает и ставит возле трупа все то же, что и другим. Частных людей возят так сорок дней, затем погребают их. (2) Совершив погребение, скифы очищаются таким способом: вымыв и умастив головы, они проделывают с телом следующее. Поставив три жерди, наклоненные одна к другой, они натягивают вокруг них шерстяные покрывала. Сдвинув покрывала как можно плотнее, они кидают в чан, поставленный в середине жердей и покрывал, раскаленные докрасна камни.
IV, 74. Растет у них в стране конопля, более всего напоминающая лен, от которого отличается толщиной и высотой. Этими качествами конопля намного превосходит [лен ]. Она растет и сама по себе, и посеянная. Из нее фракийцы делают себе одежду, чрезвычайно похожую на льняную. Тот, кто не очень хорошо ее знает, не различит — из льна эта одежда или из конопли; тот, кто вовсе не видел конопли, считает, что одежда льняная.
63

IV, 75. Так вот скифы, взяв зерна этой конопли, подлезают под покрывала и затем бросают зерна на раскаленные [на огне] камни. Насыпанное зерно курится и выделяет столько пара, что никакая эллинская парильня не сможет это превзойти. (2) Скифы же, наслаждаясь парильней, вопят. Это у них вместо мытья: ведь они вообще не моют тело водой. (3) Женщины их растирают на шероховатом камне куски кипариса, кедра и ладанного дерева, добавляя воду, и этой перетертой густой массой натирают все тело и лицо. От этого они приобретают аромат. А на следующий день, сняв пластырь, они одновременно становятся чистыми и блестящими.
IV, 76. [Скифы] также старательно избегают пользоваться обычаями других народов и больше всего эллинскими, как показала судьба Анахарсиса и второй раз снова — Скила. (2) В первом случае Анахарсис, после того как посетил многие земли и в каждой из них воспринял много мудрого, возвращался в местопребывание скифов. Плывя через Геллеспонт, он прибывает в Кизик (3) и застает кизикенцев очень пышно справляющими праздник в честь Матери богов. Анахарсис принес Матери обет: если здравым и невредимым возвратится к себе, то будет совершать жертвоприношения таким же образом, как он это видел у кизикенцев, и установит ночное празднество. (4) Когда же он прибыл в Скифию, то, углубившись в так называемую Гилею (а она находится близ Ахиллова Бега и вся полна разнообразнейшими деревьями), так вот, углубившись в нее. Анахарсис стал совершать весь обряд в честь богини — с тимпаном , увешав себя священными изображениями. (5) И кто-то из скифов, заметив, что он это делает, донес царю Савлию. Тот прибыл сам и, когда увидел, что Анахарсис делает это, выстрелил из лука, убил его. И теперь, если кто-нибудь спросит об Анахарсисе, скифы утверждают, что не знают о нем, из-за того, что он побывал в Греции и воспользовался чужеземными обычаями. (6) А как я слышал от Тимна, доверенного Ариапифа, Анахарсис был с отцовской стороны дядей Идантирса, царя скифов, сыном же Гнура, сына Лика, сына Спаргапифа. Если Анахарсис был действительно из этого рода, то да будет известно, что он умер от руки брата: ведь Идантирс был сыном Савлия, а Савлий — это и был тот, кто убил Анахарсиса.
IV, 77. Впрочем, я слышал и другой рассказ, сообщаемый пелопоннесцами, будто бы Анахарсис был послан царем скифов обучаться в Греции. Возвратившись назад, он будто бы сказал тому, кто его послал, что все эллины поглощены всякого рода мудростью, кроме лакедемонян, но только эти последие могут благоразумно вести [свою] речь и воспринимать [чужую]. (2) Но этот рассказ без всякого основания придуман самими эллинами, а этот муж был убит именно так, как прежде сказано. Он подвергся этому из-за чужеземных обычаев и из-за общения с греками.
64

IV, 78. Очень много лет спустя Скил, сын Ариапифа, претерпел подобное этому. Ведь у Ариапифа, царя скифов, был в числе других сыновей Скил. Он родился от женщины из Истрии и отнюдь не от туземки, и мать научила его греческому языку и письму. (2) Некоторое время спустя Ариапиф был предательски убит Спаргапифом, царем агафирсов, а Скил наследовал царскую власть и жену отца, имя которой было Опойя. Эта Опойя была местной уроженкой, и от нее у Ариапифа был сын Орик. (3) Управляя скифами, Скил отнюдь не был доволен скифским образом жизни, но гораздо больше был склонен к эллинским обычаям вследствие воспитания, которое он получил. Делал он следующее: всякий раз, как Скил вел войско скифов к городу борисфенитов (борисфениты эти говорят, что они милетяне) и приходил к ним, он оставлял войско в предместье, (4) сам же проходил внутрь, за городскую стену и запирал ворота. Сняв с себя скифскую одежду, он надевал эллинское платье. Когда он шел в этом платье на рыночную площадь, за ним не следовали ни телохранители и никто другой (а ворота охраняли, чтобы никто из скифов не увидел его в этой одежде). И во всем остальном он пользовался эллинским образом жизни и приносил жертвы богам по законам эллинов. (5) Проведя так месяц или более того, он уходил, надев скифскую одежду. Делал он это часто, и дом построил себе в Борисфене, и женился там на местной женщине.
IV, 79. Когда же суждено было случиться с ним несчастью, оно случилось по такой причине. Пожелал он быть посвященным в таинства Диониса Вакхического. В то время, как он собирался принимать посвящение, ему было величайшее знамение. (2) Был у него в городе борисфенитов дом обширных размеров и богато устроенный, о котором я незадолго перед этим упоминал. Вокруг него стояли сфинксы и грифы из белого камня. В этот дом бог метнул молнию. И дом полностью сгорел. Скил же, несмотря на это, совершил обряд посвящения. (3) А скифы презирают эллинов за вакхическое исступление. Они говорят, что не подобает выдумывать бога, который приводит людей в безумие. (4) Когда же Скил был посвящен Вакху, какой-то борисфенит стал издеваться над скифами, говоря: «Над нами вы смеетесь, скифы, что мы приходим в вакхическое исступление и что в нас вселяется бог. Теперь это божество вселилось и в вашего царя, и он в вакхическом исступлении и безумствует под влиянием божества. Если же вы мне не верите — следуйте за мной, и я вам покажу». (5) Старейшины скифов следовали за ним, и борисфенит, приведя их, тайно поместил на башне. Когда прошел со священной процессией Скил, и скифы увидели его в вакхическом исступлении, они сочли это очень большим несчастьем. Выйдя из [города], они сообщили всему войску то, что видели.
IV, 80. Когда же после этого Скил возвратился к себе домой, скифы восстали против него, поставив во главе его брата Октамасада, рож-
65

денного от дочери Тера. (2) [Скил ] же, узнав о том, что совершается против него, и о причине, по которой это происходило, убегает во Фракию. А Октамасад, услышав об этом, пошел на Фракию войной. Когда же он был у Истра, фракийцы вышли ему навстречу. Прежде чем они схватились, Ситалк послал к Октамасаду сказать следующее: (3) «Зачем мы должны испытывать [силу ] друг друга? Ты — сын моей сестры, и у тебя мой брат. Отдай же мне его, и я передам тебе твоего Скила с тем, чтобы ни тебе, ни мне не рисковать войском». (4) Это возвещал ему, послав посла, Ситалк. Ведь у Октамасада находился брат Ситалка, бежавший от него. Октамасад соглашается с этим и, выдав своего дядю с материнской стороны Ситалку, получил брата Скила. (5) И Ситалк, взяв брата, увел его с собой. Скилу же Октамасад там же на месте отрубил голову. Вот таким образом скифы охраняют свои обычаи, а тех, кто перенимает чужеземные законы, вот так наказывают.
IV, 81. Численность скифов я не мог точно узнать, но слышал об их числе различные сообщения: что их и очень много и что скифов как таковых мало. (2) Однако вот что мне наглядно показали. Есть между реками Борисфеном и Гипанисом местность, название которой Экзампей. [Об этой местности ] я упоминал незадолго до того, сказав, что в ней есть источник горькой воды; вода, вытекающая из него, делает [воду ] Гипаниса негодной для питья. (3) В этой местности находится медный котел, по величине в шесть раз больше кратера у устья Понта, который посвятил Павсаний, сын Клеомброта. (4) А тому, кто его никогда не видел, я разъясню это следующим образом: медный котел в Скифии свободно вмещает шестьсот амфор; толщина этого скифского медного котла — шесть пальцев. Этот [котел ], как говорили местные жители, сделан из наконечников [стрел]. (5) Пожелав узнать численность скифов, их царь, имя которого было Ариант, приказал всем скифам, чтобы каждый принес один [наконечник стрелы], а тому, кто не принесет, он угрожал смертью. (6) Так вот было доставлено множество наконечников, и он решил оставить памятник, сделав его из этих [наконечников ]. Из них он сделал именно этот медный котел и посвятил его в этот Экзампей. Вот что я слышал о численности скифов.
IV, 82. Эта страна не имеет ничего замечательного, за исключением рек величайших и многочисленных. О том, что представляется достойным удивления, помимо рек и обширности равнины, будет рассказано. У реки Тираса показывают след Геракла, находящийся в скале; он похож на след ноги человека, но по величине он размером в два локтя. Так с этим обстоит дело. Я же перехожу к тому, о чем я собирался рассказать с самого начала.
IV, 83. Когда Дарий занимался приготовлением к походу против скифов и рассылал гонцов с приказом одним доставить пешее войско, другим — корабли, третьим — строить мост через Боспор Фракийский,
66

Артабан, сын Гистаспа, брат Дария, решительно противился тому, чтобы тот совершил поход против скифов, напоминая о недоступности скифов. (2) Но он все-таки не убедил [Дария] последовать полезным советам. [Артабан] умолк, а [Дарий], после того как у него все было приготовлено, начал выводить войско из Суз.
IV, 84. Тут один из персов — Ойобаз — упросил Дария, поскольку у него было три сына и все готовились к походу, оставить ему одного. Тот же сказал, что он оставит ему всех детей, так как он, будучи ему другом, просит немногого. (2) И вот Ойобаз очень радовался, надеясь, что сыновья избавлены от похода. Дарий же приказывает тем, кто был поставлен для этого, убить всех сыновей Ойобаза. Они, убитые, были оставлены тут же, на месте.
IV, 85. Дарий же, после того как выступил из Суз, прибыл в ту часть Калхедонской области, которая [примыкает] к Боспору и где был построен мост. Отсюда, взойдя на корабль, он поплыл к так называемым Кианеям, которые, как утверждают греки, прежде были блуждающими скалами. Сидя на мысу, он смотрел на Понт, который заслуживает внимания: (2) ведь из всех морей оно по своей природе самое удивительное. Длина его 11 100 стадиев*, ширина же в том месте, где оно шире всего, 3300 стадиев. (3) Устье этого моря в ширину четыре стадия, длина же этого устья-пролива, названного Боспором,— иа нем-то и был возведен мост— [доходит] до 120 стадиев. Боспор же простирается до Пропонтиды. (4) А Пропонтида, имеющая в шрину 500 стадиев, в длину 1400, вливается в Геллеспонт, имеющий самом узком месте семь стадиев в ширину, в длину же — 400. Геллеспонт же втекает в пучину моря, которое называется Эгейским.
IV, 86. Измерены были они следующим образом. Корабль проходит всего в течение долгого дня приблизительно 70 000 оргий**, а в течение ночи — 60 000 [оргий ]. (2) Плавание же до Фасиса от устья [моря ] (ведь Понт здесь длиннее всего) занимает девять дней и восемь ночей. Это составляет 1 110 000 оргий, а из этих оргий получается 11 100 стадиев. (3) Плавание из Синдики в Фемискиру на реке Фермодонте (в этом месте Понт шире всего) занимает три дня и две ночи. Это составляет 330 000 оргий, а стадиев — 3300. (4) И этот Понт, и Боспор, и Геллеспонт были мной таким образом измерены и имеют, согласно сказанному, такую природу: к Понту примыкает и впадающее в него озеро, немногим меньше его самого, которое называется Меотийским и Матерью Понта.
IV, 87. Дарий же, когда насмотрелся на Понт, поплыл назад к мосту, строителем которого был Мандрокл Самосец. А поглядев на Боспор, он поставил на берегу две стелы из белого камня, вырезав на одной ассирийские, а на другой греческие письмена, [где перечислил ]
------------------------------------------
* Стадий (аттический) - 178,6 м; стадий (олимпийский) -192,27 N.
** Оргия- 1,79м.
67

все племена, какие он вел; а вел он все [племена], над которыми властвовал. [Войска], без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот. (2) Впоследствии византийцы, увезя эти стелы в город, использовали их для алтаря Артемиды Ортосии, за исключением одного камня. Последний, заполненный ассирийскими письменами, был оставлен возле храма Диониса в Византии. Участок же Боспора, который Дарий соединил мостом, по моим предположениям, находится посредине между Византием и храмом при устье [Боспора].
IV, 88. Дарий же после этого, придя в восторг от моста, одарил его строителя Мандрокла Самосца всем в десятикратном размере. Из этих [наград] Мандрокл посвятил начатки, написав картину, изображающую мост через Боспор на всем его протяжении и царя Дария, сидящего на возвышении, и войско его во время переправы. Нарисовав это, он посвятил картину в храм Геры, сделав следующую надпись: (2) «Наведя мост через Боспор, изобилующий рыбой, Мандрокл посвятил Гере, как память о мосте, себе стяжав венец, самосцам же славу, выполнив по замыслу царя Дария». Таков был памятник в честь сооружения моста.
IV, 89. Дарий же, одарив Мандрокла, начал переправляться в Европу, приказав ионийцам плыть в Понт до реки Истр, когда же прибудут к Истру, ожидать его там, построив мост через реку, ибо флот вели ионийцы, эолийцы и геллеспонтийцы. (2) И вот морской флот, пройдя мимо Кианей, поплыл прямо к Истру. Поднявшись вверх по реке на расстояние двух дней плавания от моря, они начали строить мост у горла реки, с которого начинается разветвление устья Истра. (3) Дарий же, переправившись по мосту через Боспор, двинулся через Фракию. Прибыв же к источникам реки Теара, он расположился лагерем на три дня.
IV, 90. Жители окрестных мест говорят, что Теар лучше всех рек приносит исцеление от любых болезней и, в частности, лечит струпья у людей и лошадей. Источников у него тридцать восемь, текут они из одной и той же скалы, и одни из них холодные, другие горячие. (2) Дорога же к ним равная из Герея, города около Перинфа, и из Аполлонии, [города ] у Понта Евксинского. и та и другая — два дня пути. Впадает этот Теар в реку Контадесд, Контадесд — в Агриан, Агриан — в Гебр, а тот — в море у города Эн .
IV, 91. И вот, прибыв к этой реке, Дарий расположился лагерем; придя в восторг от реки, он здесь также поставил стелу, вырезав письмена, в которых говорится следующее: (2) «Истоки реки Теара доставляют воду, самую лучшую и самую прекрасную из всех рек. И к ним, ведя войско на скифов, прибыл муж, самый лучший и самый прекрасный из всех людей — Дарий, сын Гистаспа, царь персов и всего материка». Вот что было там написано.
68

 

IV, 92. Дарий же, двинувшись отсюда, прибыл к другой реке, название которой Артеск, она течет через [страну] одрисов. Прибыв к этой реке, он сделал следующее. Обозначив участок земли, он приказал войску, чтобы каждый человек, проходя мимо, положил один камень на этот указанный участок. Когда же войско выполнило это, он увел его, оставив там большие груды камней.
IV, 93. Прежде чем прибыть к Истру, он первыми покоряет гетов, верящих в бессмертие. Ведь фракийцы, владеющие Салмидессом и живущие выше городов Аполлонии и Месамбрии (называют же их скирмиады и нипсеи), сдались Дарию без боя, а геты, самые мужественные и справедливые из фракийцев, проявив неразумие, были сразу же порабощены.
IV, 94. А их вера в бессмертие выражается следующим образом. Они считают, что не умирают и что погибший уходит к божеству Залмоксису. А некоторые из них называют его Гебелеизисом. (2) Каждое пятилетие того из них, кто [в этот раз] вытащил жребий, они отсылают гонцом к Залмоксису, поручая то, в чем каждый раз у них есть нужда. А посылают они следующим образом. Одни из них, те, кому это поручено, держат три дротика, а другие, схватив за руки и за ноги человека, которого отсылают к Залмоксису, подбросив его, кидают на острия дротиков. (3) Если, проколотый, он умрет, то им кажется, что бог благосклонен. Если же не умрет, обвиняют самого гонца, утверждая, что он плохой человек, а обвинив его, посылают другого; поручения же дают еще живому. (4) Эти самые фракийцы, стреляя из лука в направлении грома и молнии, вверх, в небо, угрожают богу, считая, что нет никакого другого бога, кроме их собственного.
IV, 95. Как я узнал от эллинов, живущих на Геллеспонте и Понте, этот Залмоксис был человеком. Он был рабом на Самосе, рабом же был именно у Пифагора, сына Мнесарха. (2) Там он, став свободным, приобрел очень много денег, а разбогатев, удалился к себе на родину. Фракийцы вели жалкий образ жизни и были довольно тупыми, а этот Залмоксис был знаком с образом жизни ионийцев и с более достойными, чем у фракийцев, нравами, потому что он общался с эллинами, а из эллинов отнюдь не с самым слабым мудрецом Пифагором. (3) Он устроил мужскую столовую, в которой, принимая и обильно угощая самых знатных земляков, он поучал, что ни он, ни его сотрапезники, ни их дальнейшее потомство никогда не умрут, но прибудут в ту страну, где, находясь вечно, получат все блага. (4) В том месте, где он совершал то, о чем было рассказано, и говорил это, он начал строить подземное помещение. Когда помещение у него было уже совершенно готово, он скрылся от фракийцев; спустившись в подземное помещение, он жил там в течение трех лет. (5) Они же по нему тосковали и оплакивали его как мертвого. А на четвертом году он явился
69

фракийцам, и таким образом для них стало убедительным то, о чем говорил Залмоксис. Это, как говорят, он сделал.
IV, 96. Я же не отношусь с недоверием к рассказам об этом и о подземном доме, но все же не слишком и доверяю, но думаю, что этот Залмоксис жил намного раньше Пифагора. А существовал ли некий человек Залмоксис или это некое местное божество у гетов — оставим. И когда они, имевшие вот такой образ мысли, были покорены персами, то последовали за остальным войском.
IV, 97. Когда же Дарий и пешее войско, которое было с ним, прибыли к Истру, то, после того как все переправились, Дарий приказал ионийцам, разрушив мост, следовать за ним по суше — им и войску с кораблей. (2) Когда же ионийцы готовились разрушать и делать то, что приказано, Кой, сын Эрксандра, стратег митиленцев, спросив прежде, угодно ли будет Дарию выслушать мнение того, кто желает его высказать, сказал следующее: (3) «О царь, ты собираешься совершить военный поход против страны, в которой не окажется никаких посевов и ни одного обитаемого города. Позволь мосту стоять неприкосновенным на этом месте, а стражами его оставь тех, кто его построил. (4) И если, найдя скифов, мы совершим все согласно замыслу, то возвращение нам обеспечено. Если же мы и не сможем их найти, то, по крайней мере, возвращение для нас будет безопасным. Ведь я ничуть не боюсь, что мы будем побеждены скифами в битве. Я больше боюсь того, чтобы мы, не будучи в состоянии их найти, блуждая, не претерпели бы какой-нибудь беды. (5) И может быть, кто-нибудь скажет, что я говорю это ради самого себя, чтобы остаться. Я же открыто высказываю мысль, которую считал для тебя, царь, наилучшей. Сам, однако, последую за тобой и не останусь». (6) Дарий был очень доволен советом и отвечал ему такими словами: «Чужеземец-лесбосец, когда я благополучно вернусь назад в мой дом, явись ко мне непременно, чтобы я отблагодарил тебя за добрый совет добрыми делами».
IV, 98. Сказав это и завязав шестьдесят узлов на ремне, он, позвав для беседы ионийских тиранов, говорил следующее: (2) «Мужи-ионяне! Прежнее решение, высказанное относительно моста, я отменяю. Вы же, взяв этот ремень, поступайте так. Как только увидите, что я отправился против скифов, то, начиная с этого времени, вы каждый день развязывайте по узлу. Если же в течение этого времени я не прибуду, а дни, отмеренные узлами, у вас придут к концу, отплывайте на свою родину. (3) Но до этого времени, поскольку я переменил решение, охраняйте мост, проявляя все усердие ради его спасения и охраны. Поступая так, вы мне чрезвычайно угодите». Сказав это, Дарий двинулся вперед.
IV, 99. Перед скифской землей лежит Фракия, выступающая в море. От залива, образуемого этой землей, начинается Скифия, и здесь в нее втекает Истр, поворачивая устье навстречу юго-восточному вет-
70

ру. (2) Начиная от Истра, я буду описывать приморскую часть самой скифской страны с целью измерения. От Истра идет уже древняя Скифия, лежащая к югу в направлении южного ветра до города, называемого Каркинитидой. (3) Далее — от этого города обращенную к этому же морю страну, гористую и выступающую к Понту, населяет племя тавров до полуострова, называемого Скалистым ; этот полуостров выдается в море, обращенное в сторону восточного ветра. (4) Ведь две стороны границ Скифии обращены к морю. Одна — к югу, другая — к востоку, как и границы Аттической страны. И подобно этой стране, тавры населяют часть Скифии, как если бы в Аттике иное племя, а не афиняне населяли Сунийское нагорье и если бы этот мыс — от дема Форикос до дема Анафлист — дальше выдавался бы вморе. (5) Я так говорю, поскольку можно сравнивать малое с большим. Такова именно Таврическая страна. Для того, кто не плыл мимо этой части Аттики, я поясню иначе. Как если бы другое племя, а не япиги, отрезало бы часть Япигии, начиная от Брентесийской гавани и до Тарента, и населяло бы этот мыс. Приводя эти два примера, я говорю тем самым о подобных странах, на которые Таврика очень похожа и в других отношениях.
IV, 100. Далее — от Таврики выше тавров и в области, обращенной к восточному морю,— живут уже скифы к западу от Боспора Киммерийского и от Меотийского озера до реки Танаис, которая впадает в наиболее отдаленный угол этого озера. (2) Начиная уже от Истра, в тех областях, которые расположены выше и находятся внутри материка, Скифия ограничена вначале агафирсами, после неврами, затем андрофагами и, наконец, меланхленами.
IV, 101. Следовательно, у Скифии,—так как она имеет четырехугольную форму, а две стороны доходят до моря,— равны по величине все стороны: и та, что идет внутрь страны, и та, что простирается вдоль моря. (2) Ибо от Истра до Борисфена — десять дней пути, от Борисфена до Меотийского озера — другие десять; и от моря внутрь страны до меланхленов, живущих выше скифов,— двадцать дней пути. (3) А однодневный путь, как я прикидываю, составляет по двести стадиев. Таким образом, длина Скифии в поперечном направлении составляет 4000 стадиев и в направлении, ведущем внутрь страны,— еще столько же стадиев. Вот такова величина этой земли.
IV, 102. Скифы, отдав себе отчет в том, что они одни не в состоянии отразить войско Дария в открытом бою, стали посылать гонцов к соседям. И вот их цари, собравшись вместе, начали совещаться, так как войско надвигалось огромное. (2) Собрались же цари тавров и агафирсов, и невров, и андрофагов, и меланхленов, и гелонов, и будинов, и савроматов.
IV, 103. Из них тавры имеют следующие обычаи. Они приносят в жертву Деве и потерпевших кораблекрушение, и тех эллинов, которых они захватят, выплыв в море, таким образом: совершив пред-
71

варительные обряды, они ударяют [их ] дубинкой по голове. (2) Одни говорят, что тело они сбрасывают вниз со скалы (ведь святилище воздвигнуто на скале), а голову втыкают на кол; другие же соглашаются с тем, что голову [втыкают на кол], однако говорят, что тело не сбрасывают со скалы, но предают земле. Сами тавры говорят, что то божество, которому приносят жертвы,— это Ифигения, дочь Агамемнона. (3) С врагами, которых захватывают в плен, они поступают следующим образом: каждый, отрубив [пленному ] голову, несет ее [к себе] в дом, затем, посадив на длинный кол, ставит ее, высоко поднятую, над домом, чаще всего над дымоходом. Они утверждают, что это возвышаются стражи всего дома. Живут же они [награбленной] добычей и войной.
IV, 104. Агафирсы — самые изнеженные из людей; они носят много золотых украшений; они сообща пользуются женщинами с тем, чтобы всем быть друг другу близкими родственниками, и находясь в родстве, не испытывать друг к другу ни ревности, ни вражды. А остальные обычаи у них похожи на фракийские.
IV, 105. Невры же имеют скифские обычаи. Вышло так, что за одно поколение до похода Дария они совсем покинули свою страну из-за змей. Дело в том, что много змей появилось у них в стране, а другие более многочисленные устремились к ним сверху из пустынь, пока, наконец, [невры], теснимые ими, не поселились вместе с будинами, покинув свою землю. Эти люди, по-видимому, оборотни. (2) Ведь скифы и эллины, которые живут в Скифии, говорят, что раз в год каждый невр становится волком на несколько дней и затем снова возвращается в прежнее состояние. Рассказывая это, они меня не убеждают, но они тем не менее рассказывают и, рассказывая, клянутся.
IV, 106. У андрофагов самые жестокие нравы из всех людей; они не почитают справедливости и не имеют никакого закона. Они кочевники, одежду носят похожую на скифскую, язык же у них свой собственный. Из этих [племен] только они одни питаются человеческим мясом.
IV, 107. Все меланхлены носят черные плащи, от которых они получили свое название, обычаи же у них скифские.
IV, 108. Будины — племя большое и многочисленное; все они очень светлоглазые и рыжие. В их области выстроен деревянный город; название этого города — Гелон. Длина стены с каждой стороны — 30 стадиев; она высокая и целиком из дерева; и дома у них деревянные, и храмы. (2) Там есть храмы эллинских богов, украшенные по-эллински деревянными статуями, алтарями и наосами. И каждые три года они устраивают празднества в честь Диониса и впадают в вакхическое исступление. Ведь гелоны в древности — это эллины, которые покинули гавани и поселились у будинов. И говорят они на языке отчасти скифском, отчасти эллинском.
72

IV, 109. Будины же говорят не на том языке, что гелоны, и образ жизни у них не один и тот же. Ведь будины, будучи исконными жителями,— кочевники, они единственные их тех, кто здесь [живет], питаются шишками; гелоны же — земледельцы, питаются хлебом и имеют сады. Они нисколько не похожи ни внешним видом, ни цветом кожи. Эллины, однако, и будинов называют гелонами, называют неправильно. (2) Вся их страна густо поросла разнообразными лесами. А в самом густом лесу есть большое и широкое озеро и вокруг него болото и тростник. В этом озере ловят выдр, бобров и других животных с квадратной мордой; их шкурами оторачивают по краям меховые одежды, а тестикулы этих животных служат [у будинов ] для лечения болезней матки.
IV, 110. О савроматах же рассказывают следующее. Когда эллины сразились с амазонками (скифы называют амазонок ойорпата, что на греческом языке [означает] «мужеубийца», так как мужа они называют «ойор», а «пата» означает «убивать»), тогда, по преданию, эллины, победив в битве при Фермодонте, отплыли, везя на трех кораблях столько амазонок, сколько могли взять в плен, а те перебили мужей, напав в море. (2) С кораблями же они не были знакомы, не знали, как пользоваться кормилом, парусами, и не умели грести; и после того, как они, напав в море, перебили мужей, их носило волнами и ветром. И прибывают они к берегам Меотийского озера — к Кремнам. А Кремны находятся на земле свободных скифов. Здесь, сойдя с кораблей, амазонки достигли обитаемой земли. Встретив первый же табун лошадей, они похитили его и верхом на лошадях начали грабить страну скифов.
IV, 111. Скифы же не могли понять, в чем дело: ведь ни языка, ни одежды, ни самого племени они не знали и были в недоумении, откуда те пришли; им казалось, что [амазонки ] — это мужчины юного возраста, и потому они вступили с ними в битву. Когда скифы завладели трупами, [оставшимися] после битвы, они таким образом узнали, что это были женщины. (2) Посоветовавшись, они решили больше их не убивать, но послать к ним самых молодых своих мужчин, числом приблизительно столько же, сколько было [амазонок]. Те должны были расположиться лагерем вблизи них и делать то же, что и они будут делать. Если же [амазонки] станут их преследовать, то не вступать в сражение, а уклоняться; когда же те остановятся, они должны, приблизившись, стать лагерем. Скифы задумали это, желая, чтобы от этих [женщин] родились у них дети.
IV, 112. Посланные юноши стали выполнять порученное. Когда же амазонки поняли, что те пришли без всякого злого умысла, они не стали обращать на них внимания; и с каждым днем скифы приближали свой лагерь к лагерю амазонок. Юноши же, как и амазонки, не имели ничего, кроме оружия и лошадей, и вели тот же, что и они, образ хизни, занимаясь охотой и грабежом.
73

IV, 113. Амазонки же в полуденный час делали следующее. Они расходились по одной и по две, рассеиваясь для естественных надобностей далеко друг от друга. Узнав об этом, и скифы стали делать то же самое. И кто-то приблизился к одной из них, оставшейся в одиночестве, и амазонка не оттолкнула его, но позволила вступить с ней в связь. (2) И сказать она не могла (ведь они не понимали друг друга), но показала жестами, чтобы он на следующий день пришел на то же самое место и привел другого, показывая, чтобы их было двое и что она также приведет другую. (3) Юноша, уйдя, рассказал это остальным. На второй день он сам пришел на то же место и другого привел, и нашел амазонку, ожидавшую вместе с другой. Когда остальные юноши узнали об этом, они также приручили остальных амазонок.
IV, 114. А после, соединив лагери, они стали жить вместе, каждый имея женой ту, с которой он вступил в связь с самого начала. Мужчины не могли выучить язык женщин, женщины же усвоили язык мужчин. (2) А после того, как они поняли друг друга, мужчины сказали амазонкам следующее: «У нас есть родители, есть и имущество. Теперь мы уже больше не будем вести такой образ жизни, но будем жить, уйдя к своему народу; нашими женами будете вы, и никакие другие [женщины]». (3) Они же на это сказали следующее: «Мы не могли бы жить вместе с вашими женщинами, ведь у нас и у них разные обычаи. Мы стреляем из лука и мечем дротики, и ездим верхом, женским же работам мы не обучены. А ваши женщины не делают ничего из того, что мы перечислили, но, оставаясь в повозках, занимаются женским трудом, не выезжая на охоту и вообще никуда. (4) Так вот мы не можем ладить с ними. Но если вы хотите, чтобы мы были вашими женами и чтобы вы могли считать себя справедливыми, то, придя к родителям, получите [свою] часть имущества и затем, когда вернетесь, будем жить сами по себе».
IV, 115. Юноши послушались и выполнили это. Когда же, получив полагавшуюся им часть имущества, они вернулись назад к амазонкам, женщины сказали им следующее: (2) «Мы в страхе и опасении, следует ли нам жить в той самой стране, где мы и лишили вас ваших отцов, и сильно опустошили вашу землю. (3) Но так как вы желаете иметь нас своими женами, то сделайте вместе с нами следующее: давайте уйдем из этой земли и поселимся, перейдя реку Танаис». Юноши послушались и этого.
IV, 116. Перейдя Танаис, они прошли к востоку на расстояние трех дней пути от Танаиса и на расстояние трех дней [пути ] от озера Меотиды в направлении северного ветра. Прибыв в ту местность, в которой они теперь обитают, они заселили ее. (2) И с того времени жены савроматов придерживаются древнего образа жизни, выезжая на охоту на лошадях и вместе с мужьями, и отдельно от мужей; они так же ходят на войну и носят ту же одежду, что и мужья.
74

IV, 117. Языком савроматы пользуются скифским, но говорят на нем издавна с ошибками, так как амазонки усвоили его неправильно. Относительно брака у них установлено следующее: никакая девушка не выходит замуж прежде, чем не убьет мужчину из числа врагов. Некоторые из них, не способные исполнить обычай, умирают в преклонном возрасте, прежде чем выйти замуж.
IV, 118. Итак, послы скифов, прибыв к собравшимся вместе царям этих перечисленных племен, передали сообщение о том, что Перс, после того как на другом материке все ему покорилось, наведя мост в узком месте Боспора, переправился на этот материк; а переправившись и подчинив фракийцев, он наводит мост через реку Истр, желая и здесь все подчинить себе. (2) «Никоим образом не оставайтесь в стороне и не допустите, чтобы мы погибли, но в полном согласии выйдем навстречу нападающему. А не сделаете вы этого? Оказавшись в стесненном положении, мы или. покинем страну, или, оставаясь, заключим соглашение. (3) Ибо что будет с нами, если вы не захотите нам помогать! Вам же от этого будет ничуть не легче: ведь Перс идет на нас ничуть не больше, чем на вас. А победив нас, он не удовольствуется этим и не оставит вас в покое. (4) Приведем мы и серьезное доказательство этих слов. Ведь если бы Перс шел войной только на нас, желая отомстить за прежнее порабощение, то ему следовало бы идти против нашей страны, оставляя в покое всех остальных, и он ясно показал бы всем, что нападает на скифов, а не на других. (5) Теперь же, как только он перешел на этот материк, он покоряет всех, кто бы ни попался ему на пути. Он держит под своей властью и остальных фракийцев, и в том числе ближайших к нам гетов».
IV, 119. Когда скифы объявили это, цари, прибывшие от племен, стали советоваться, и мнения их разошлись. Гелон, Будин и Савромат, будучи заодно, согласились помочь скифам; но Агафирс, Невр, Андрофаг и [цари] меланхленов и тавров отвечали скифам следующее: (2) «Если бы вы, не причинив персам зла и не начав войну первыми, просили о том, о чем теперь просите, то нам было бы ясно, что вы говорите справедливо, и мы, послушавшись вас, действовали бы заодно с вами. (3) Но вы, вторгнувшись в их страну без нашего участия, господствовали над персами столько времени, сколько вам позволило божество, и так как их теперь побуждает то же самое божество, они платят вам тем же. (4) Мы же и тогда не причинили никакого зла этим мужам, и теперь не будем пытаться первыми причинить зло. Если, однако, он вторгнется и в нашу страну и положит начало несправедливости, тогда и мы не подчинимся; а пока мы этого не увидим, Мы останемся у себя дома. Ведь мы думаем, что персы идут не на вас, а на тех, кто были виновниками несправедливости».
IV, 120. Когда скифы узнали о таком ответе, они решили ни в коем случае не давать открытого сражения, поскольку эти союзники к ним не присоединились, но, постепенно отходя и угоняя скот, за-
75

 

сыпать колодцы и источники, мимо которых они будут проходить, истреблять растительность на земле, разделившись при этом надвое. (2) И к одной из частей скифского населения, той, над которой царствовал Скопасис, присоединить савроматов. Им следовало, отступая вдоль озера Меотиды, заманивать [врага] к реке Танаис, если Перс повернет в этом направлении; если же Перс отступит, преследовать, нападая. Такова была у них одна часть [населения] царства; ей был предписан тот путь, о котором как раз и говорилось. (3) Две другие части [населения ] царства — вторая большая, которой управлял Идантирс, и третья, над которой царствовал Таксакис, слились воедино, и к ним присоединились гелоны и будины. Держась впереди персов на расстоянии одного дня пути, они должны были уводить их, отходя и делая то, что было решено. (4) И прежде всего они должны были заманивать их к областям тех племен, которые отказались от союза с ними, чтобы втянуть их в войну: если они добровольно не вступили в войну против персов, то следовало втянуть их в войну против воли. После этого они должны были повернуть обратно в свою страну и напасть на врага, если такое решение будет принято на совещании.
IV, 121. Приняв это решение, скифы стали продвигаться навстречу войску Дария, выслав передовыми лучших всадников. Оставив лишь то количество скота, которое было необходимо для пропитания, весь остальной скот они отправили вместе с повозками, в которых у них жили дети и все женщины, приказав все время продвигаться по направлению к северному ветру.
IV, 122. Именно это и было отправлено заранее. Когда же передовые скифов обнаружили персов, отдаленных приблизительно тремя днями пути от Истра, то, обнаружив их, [скифы], держась впереди на расстоянии одного дня пути, сразу же стали располагаться лагерями, уничтожая все, что растет на земле. (2) А персы, как только обнаружили появление скифской конницы, немедленно пошли по следам непрерывно отступавших [скифов]. И затем персы (ведь они устремились в направлении одной из частей [населения]) начали преследование на восток и в направлении Танаиса. (3) Когда же скифы переправились через реку Танаис, персы, переправившись вслед за ними, продолжали преследование до тех пор, пока, пройдя страну савроматов, они не достигли страны будинов.
IV, 123. За то время, что персы шли через страну скифов и страну савроматов, они не имели возможности что-либо разорить, так как страна не была обжита; когда же они вторглись в страну будинов, то там, натолкнувшись на деревянную крепость (будины ушли, и крепость была совершенно пуста), они ее сожгли. (2) Сделав это, они шли все дальше вперед по следам до тех пор, пока, пройдя эту страну, не прибыли в пустыню. Эта пустыня не населена никакими людьми, расположена она выше страны будинов, а протяженность ее семь дней
76

пути. (3) Выше этой пустыни живут тиссагеты, а из их [земли ] берут начало четыре большие реки, протекающие через [землю] меотов; они впадают в озеро, именуемое Меотидой, им даны следующие имена: |Лик, Оар, Танаис, Сиргис.
IV, 124. Когда Дарий дошел до пустыни, он, приостановив продвижение, расположил войско у реки Оар. Сделав это, он начал возводить восемь больших крепостей, отстоящих одна от другой на равном расстоянии приблизительно около шестидесяти стадиев, их развалины сохранились еще до моего времени. (2) В то время, как он был занят этим,» преследуемые им скифы, сделав круг по [землям], расположенным выше, повернули назад в Скифию. Так как [скифы] совершенно исчезли и больше не показывались [персам], Дарий оставил эти крепости недостроенными, а сам, повернув, пошел на запад, полагая, что это все скифы и что они бегут на запад.
IV, 125. Ведя войско как можно быстрее, он, как только прибыл в Скифию, встретил две другие части [населения] скифов и, натолкнувшись, стал их преследовать; они же держались впереди него на один день пути. (2) Так как Дарий неотступно их преследовал, скифы, в соответствии с принятым решением, отступали в [земли тех племен, которые отвергли союз с ними, прежде всего на землю меланхленов. (3) Когда же скифы и персы, вторгувшись, привели их в смятение, скифы начали заманивать [персов] в область андрофагов; когда же и эти были приведены в смятение, [скифы] стали завлекать [персов] в Невриду. А когда и те пришли в смятение, скифы, ускользнув, пошли к агафирсам. (4) Видя, что соседи изгнаны скифами и приведены в смятение, агафирсы, прежде чем скифы к ним вторглись, послав вестника, запретили скифам переступать их границы, заявляя, что если те попытаются вторгнуться, они прежде всего будут упорно сражаться с ними. (5) Предупредив об этом, агафирсы выступили к границам с намерением задержать нападающих. Меланхлены же, андрофаги и невры, после того как персы вторглись к ним вместе со скифами, не вступили в борьбу и, позабыв про свои угрозы, в смятении бежали все время к северу, в пустыню. (6) Скифы не стали вторгаться к агафирсам, которые им это запретили, и из страны Невриды стали заманивать персов в свою страну.
IV, 126. Так как такое положение длилось долго и не прекращалось, то Дарий, послав всадника к царю скифов Идантирсу, передал следующее: «Странный человек, что ты все время убегаешь, хотя у тебя есть возможность сделать одно из двух? Ведь если ты считаешь, что ты сам способен противостоять моему могуществу, тебе следует, остановившись и прекратив блуждания, сражаться; если же ты сознаешь, что ты слабее, то и тогда, прекратив бегство и неся своему владыке в дар землю и воду, приди для переговоров».
IV, 127. На это царь скифов Идантирс сказал следующее: «Мои дела, о Перс, обстоят таким образом: я и прежде не бегал в страхе
77

ни от кого из людей и теперь от тебя не бегу; и я не делаю ничего нового сравнительно с тем, что привык делать в мирное время. (2) Объясню и то, почему я не вступаю с тобой немедленно гк сражение. У нас нет ни городов, ни возделанной земли, и боязнь, что они будут захвачены и разорены, не заставляет нас скорее вступать с вами в сражение. Если же тебе нужно во что бы то ни стало спешно вступить в битву, то у нас есть отчие могилы. (3) Попробуйте найти их и попытайтесь разрушить, и тогда вы узнаете, будем ли мы сражаться из-за могил или не будем. Но прежде, если у нас к тому не будет основания, мы с тобой в сражение не вступим. (4) Относительно битвы сказано достаточно. Владыками же своими я считаю только Зевса, моего предка, и Гестию, царицу скифов. А вместо даров земли и воды я пошлю тебе такие дары, которые тебе подобает получить, а за то, что ты объявил себя моим владыкой, тебе придется плакать». Таков ответ скифов.
IV, 128. Вестник удалился, чтобы сообщить это Дарию, а цари скифов, услышав упоминание о рабстве, преисполнились гнева. (2) Они посылают соединившуюся с савроматами часть, которой управлял Скопасис, с приказанием вступить в переговоры с ионийцами, которые охраняли мост через Истр. А те из [скифов], которые оставались на месте, решили больше не водить персов из стороны в сторону, но нападать на них всякий раз, как те будут добывать продовольствие. Итак, подстерегая [воинов] Дария, добывавших продовольствие, они исполняли принятое решение. (3) Конница скифов всегда обращала в бегство конницу [врага], а спасшиеся бегством всадники персов устремлялись к пехоте, и пехота приходила [им] на помощь. Скифы же, отбросив конницу, поворачивали назад, боясь пехоты. Подобные нападения скифы совершали и по ночам.
IV, 129. Было нечто в высшей степени удивительное, что, как я расскажу, оказывало помощь персам и вредило скифам, нападавшим на лагерь Дария,— это крик ослов и внешний вид мулов. (2) Ведь на скифской земле, как прежде было у меня объяснено, не рождается ни осел, ни мул; и во всей скифской стране из-за холодов вообще нет ни одного осла или мула. Так вот ослы своим ревом приводили в смятение конницу скифов. (3) Часто во время нападения на персов, как только лошади слышали крик ослов, они приходили в смятение, поворачивая назад, и пребывали в изумлении, насторожив уши, так как прежде не слышали такого звука и не видели такого внешнего облика. Благодаря этому [персы] имели преимущество на короткий срок в ходе войны.
IV, 130. Всякий раз, когда скифы видели, что персы пришли в замешательство, то, для того чтобы они дольше оставались в Скифии, а оставаясь, мучились, лишенные всего необходимого, [скифы] поступали следующим образом: оставят часть своего скота с пастухами,
78

а сами, не спеша, отступят в другую область, персы же, придя, захватывают скот и, захватив, приободряются от совершенного.
IV, 131. Поскольку это много раз повторялось, Дарий, наконец, очутился в безвыходном положении, и цари скифов, узнав об этом, послали вестника, принесшего в дар Дарию птицу, мышь, лягушку и пять стрел. (2) Персы спрашивали принесшего дары о значении подарков. Он сказал, что ему было приказано только, отдав [дары ], как можно скорее удалиться. Он предложил, чтобы персы, если они мудры, сами поняли, что означают эти дары. Услышав это, персы стали совещаться.
IV, 132. Дарий высказал мнение, что скифы отдают ему и самих себя, и землю, и воду. Он предположил это на том основании, что мышь живет в земле, питаясь теми же злаками, что и человек, лягушка — в воде, птица более всего походит на лошадь; стрелы же [означают], что скифы отдают свою военную мощь. (2) Вот такое мнение было высказано Дарием. Этому мнению противостояло мнение Гобрия — одного из семи мужей, которые убили мага. Он предположил, что эти дары означают: (3)«Если только вы, персы, не улетите в небо, обратившись в птиц, не укроетесь в земле, став мышами, или не прыгнете в болото, обратившись в лягушек, вы не вернетесь назад, поражаемые вот этими стрелами».
IV, 133. Таким образом персы истолковывали дары. Между тем одна часть скифов, прежде получившая приказание нести охрану около озера Меотиды, а теперь идти к Истру для переговоров с ионийцами, прибыв к мосту, объявила следующее: (2) «Мужи-ионийцы, мы несем вам свободу, если только вы захотите послушаться. Мы знаем, что Дарий приказал вам охранять мост шестьдесят дней, а если он в течение этого времени не явится, удалиться в свое [отечество]. (3) Теперь же вы не будете виновны ни перед ним, ни перед нами, поступив следующим образом: оставайтесь установленное число дней, а после этого удаляйтесь». Когда ионийцы согласились так поступить, [скифы] немедленно поспешили назад.
IV, 134. После того как дары были доставлены Дарию, оставшиеся ва месте скифы выстроились в пешем и конном строю против персов, чтобы вступить [с ними ] в бой. К скифам, стоявшим в боевом порядке, внутрь строя забежал заяц, и каждый, кто видел зайца, устремился за ним. Когда же скифы стали шуметь и кричать, Дарий спросил, что это за шум у неприятеля. Узнав, что они преследуют зайца, он сказал, обращаясь к тем, с кем имел обыкновение говорить и в других случаях: (2) «Эти мужи относятся к нам с большим презрением, и мне теперь ясно, что Гобрий правильно сказал о скифских дарах. Поскольку и мне самому теперь уже кажется, что дело обстоит именно таким образом, необходимо хорошо подумать, чтобы наше возвращение назад было вполне безопасным». На это Гобрий сказал: «О царь, я и на основании молвы был почти убежден в недоступности этих людей,
79

придя же сюда, убедился в этом еще больше, видя, как они издеваются над нами. (3) Теперь же, мне кажется, как только наступит ночь, мы должны развести костры, как мы это обычно делаем и в другое время, обманом оставить [на месте ] тех воинов, которые совершенно не способны переносить трудности, привязать всех ослов и уйти, прежде чем скифы направятся к Истру, чтобы разрушить мост, или ионийцы примут какое-нибудь такое решение, которое может нас погубить». Такой совет дал Гобрий.
IV, 135. После этого наступила ночь, и Дарий приступил к исполнению этого замысла. Самых изнуренных людей и тех, чья гибель имела наименьшее значение, а также привязанных ослов он оставил здесь, в этом лагере. (2) Ослов и слабую часть войска он оставил для того, чтобы ослы подняли рев; люди были оставлены из-за их слабости, но, разумеется, под тем предлогом, что он с отборной частью войска намеревается напасть на скифов, они же в это время будут охранять лагерь. (3) Сообщив это остающимся и приказав развести костры, Дарий немедленно поспешил к Истру. Ослы, брошенные людьми, испускали необычайно громкий рев, и скифы, слыша ослов, полагали, что персы, несомненно, находятся на месте.
IV, 136. С наступлением дня оставленные, поняв, что они преданы Дарием, простирая к скифам руки, рассказали о случившемся. Когда же скифы это услышали, то, поспешно собравшись вместе,— это были и две части [войска] скифов и та часть, которая действовала вместе с савроматами, а также будины и гелоны — устремились за персами прямо к Истру. (2) Так как персидское войско было в большинстве своем пешим, и путь ему не был известен, потому что не было проложенных дорог, скифское же войско было конным, и ему были известны кратчайшие пути, то они разминулись друг с другом, и скифы, прибыв к мосту, намного опередили персов. (3) Узнав, что персы еще не прибыли, они сказали ионийцам, находившимся на кораблях: «Мужи-ионийцы, назначенное вам число дней истекло, и, оставаясь дольше, вы поступаете неправильно. (4) Но поскольку раньше вы оставались из страха, то теперь, разрушив переправу, немедленно уходите, радуясь тому, что вы свободны, и испытывая благодарность к богам и скифам. А того, кто прежде был вашим повелителем, мы приведем в такое состояние, что он ни на кого уже не пойдет войной».
IV, 137. По этому поводу ионийцы стали держать совет. Афинянин Мильтиад, полководец и тиран херсонесцев, тех, что на Геллеспонте, предложил послушаться скифов и [попытаться ] освободить Ионию. (2) [Предложение] милетянина Гистиэя было противоположным этому. Он говорил, что теперь благодаря Дарию каждый из них является тираном города; если же власть Дария будет низвергнута, ни сам он не сможет управлять милетянами и никто другой не сможет управлять кем бы то ни было; ведь каждый город демократическое правление пожелает иметь гораздо охотнее, чем тираническое. (3) Когда Гистиэй

80
высказал такое мнение, все немедленно одобрили это мнение, хотя прежде соглашались с Мильтиадом.
IV, 138. Вот те, кто проголосовал и пользовался уважением у царя,— тираны геллеспонтийцев: Дафнис из Абидоса, Гиппокл из Лампсака, Герофант из Пария, Метродор из Проконесса, Аристагор из Кизика, Аристон из Византия; (2) эти были из Геллеспонта. А из Ионии были Страттис с Хиоса, Эак с Самоса, Лаодамант из Фокеи и Гистиэй из Милета, мнение которого было противоположно мнению Мильтиада. Из влиятельных эолийцев присутствовал только Аристагор из Кимы.
IV, 139. После того как они одобрили предложение Гистиэя, ими, кроме того, было принято решение на деле и на словах поступить следующим образом: разрушить ту часть моста, которая прилегала к скифской стороне, разрушить же на расстоянии полета стрелы, чтобы казалось, что он что-то делают, не делая [в действительности] ничего, и чтобы скифы не пытались силой перейти Истр по мосту; при разрушении той части моста, которая прилегала к Скифии, было решено сказать, что они сделают все, что угодно скифам. (2) Вот это они добавили к предложению [Гистиэя], а затем Гистиэй ответил от имени всех, сказав следующее: «Мужи-скифы, вы являетесь к нам с полезным советом и подоспели вовремя. И от вас мы получили полезные указания, и мы оказываем вам подобающую услугу. Ибо, как вы видите, мы разрушаем переправу и проявим всяческое усердие, стремясь стать свободными. (3) В то время, как мы ее разрушаем, для вас самое время разыскивать их и, найдя, отомстить им и за нас, и за самих себя так, как они того заслуживают».
IV, 140. Скифы, снова поверив тому, что ионийцы говорят правду, повернули на поиски персов, но они ошибались относительно всего пути передвижения. Виноваты в этом были сами скифы, которые уничтожили в этом краю пастбища для лошадей и засыпали водоемы. (2) Если бы они этого не сделали, то у них была бы возможность при желании без труда отыскать персов; а ныне они потерпели неудачу именно из-за того, что, по их мнению, было задумано наилучшим образом. (3) Скифы искали противника, пройдя насквозь ту часть своей страны, в которой были корм для лошадей и вода, полагая, что и [персы] будут уходить именно через эти края. Но персы шли, держась своих прежних следов, и даже при этом с трудом отыскали переправу. (4) Когда они пришли, была ночь, и, обнаружив, что мост разрушен, они впали в полное отчаяние, испугавшись, не покинули ли их ионийцы.
IV, 141. В свите Дария был муж-египтянин, обладавший самым громким среди людей голосом. Этому-то мужу Дарий приказал, став на берегу Истра, звать Гистиэя-милетянина. Он это и делал, а Гистиэй, услышав, по первому же зову предоставил все корабли для переправы войска и навел мост.
81

IV, 142. Персы, следовательно, ускользают вот таким образом, скифы же во время поисков и во второй раз разминулись с персами. Что до ионийцев, то, с одной стороны, их, как свободных людей, [скифы] обвиняют в том, что они самые подлые и трусливые из всех людей, с другой стороны, [скифы] утверждают, что если судить об ионийцах, как о рабах, то это невольники, любящие своего господина и ни в малейшей степени не склонные к бегству от него. Вот такое [обвинение] брошено скифами ионийцам.
IV, 143. Дарий же, пройдя через Фракию, прибыл в Сеет на Херсонесе; оттуда сам он переправился на кораблях в Дзию, а военачальником в Европе он оставляет Мегабаза, персидского мужа, которому Дарий некогда воздал честь, сказав о нем в Персии вот такое слово. (2) Дарий собирался есть гранаты; как только он вскрыл первый гранат, Артабан, брат его, спросил, чего хотелось бы ему иметь в таком же большом' количестве, как зерен в гранате. Дарий же сказал, что Мегабазов в таком огромном количестве он хотел бы иметь больше, чем покоренную Элладу. (3) В Персии он его почтил такими словами, теперь же он оставил его военачальником с восемьюдесятью тысячами своего войска.
IV, 144. Этот Мегабаз оставил по себе бессмертную память среди геллеспонтийцев, сказав такое слово. (2) Находясь в Византии, он узнал, что калхедоняне заселили свою страну на семнадцать лет раньше, чем жители Византия. Узнав это, он сказал, что калхедоняне в течение этого времени были слепыми. Если бы они не были слепыми, то как могли бы они выбрать худшую страну, когда была возможность заселить страну более прекрасную. (3) Вот этот Мегабаз, оставленный военачальником в стране геллеспонтийцев, подчинил тех, кто не был на стороне персов...

IV, 172. (2) Каждый имеет по обычаю много жен; пользуются они [насамоны] ими сообща, поступая подобно массагетам: они вступают в связь [с женщиной], выставив перед [жилищем] палку...

IV, 204. Это персидское войско достигло Эвесперид, самого отдаленного пункта Ливии. Тех из баркеян, которых персы обратили в рабство, они увели из Египта к царю. Царь Дарий дал им для поселения деревню в Бактрийской стране. Эту деревню они назвали Барка — она и в мое время существовала как поселение в
Бактрийской земле...

VI, 26... В то время, как Гистиэй Милетский находился в Византии и захватывал грузовые корабли ионийцев, плывшие из Понта, ему сообщают о том, что случилось в Милете...

VI, 40. Этот Мильтиад, сын Кимона, недавно прибыл в Херсонес; а по прибытии его постигли другие бедствия, еще более тяжкие, чем те, которые прежде его преследовали. Ведь за три года до этого он спасается бегством от скифов, так как скифы-кочевники, раздраженные царем Дарием, объединились и дошли до этого Херсонеса. (2) Мильтиад не стал ждать их нападения и бежал из Херсонеса до той поры, пока скифы не ушли и долонки не возвратилиего назад...
82

VI, 41 (3)... Мильтиад высказал свое мнение, подав ионийцам совет повиноваться скифам, когда скифы просили [их] разрушить мост и отплыть на родину...

VI, 84. Аргосцы утверждают, что именно по этой причине Клеомен сошел с ума и умер скверной смертью, а сами спартанцы утверждают, что никакое божество не поражало Клеомена безумием, но, что он, часто общаясь со скифами, стал пить неразбавленное вино и от этого сошел с ума. (2) Ведь из-за того, что Дарий вторгся в их страну, скифы-кочевники после этого задумали ему отомстить . Отправив посольство в Спарту, для того чтобы заключить военный союз, они пытались договориться о том, что самим скифам следовало бы попытаться вторгнуться в Мидию возле реки Фасис; а спартанцев они должны были убедить выступить из Эфеса, двинуться внутрь материка и затем встретиться с ними в одном и том же месте. (3) Говорят, что когда скифы для этого прибыли, Клеомен слишком часто с ними общался. Общаясь же с ними больше, чем следовало, он научился у них пить неразбавленное вино. И от этого, как считают спартанцы, он сошел с ума. С этого времени, как они сами рассказывают, всякий раз, когда хотят выпить вина покрепче, говорят: «Налей по-скифски»...

Иллюстрации: http://pro.corbis.com 

 

 

 






 

Бесплатный домен в зоне .tk

Вы можете абсолютно бесплатно зарегистрировать домен в зоне .tk и создать свой сайт или поставить код GoogleAds

Пример сайта: photosearchde.tk

Зарегистрировать домен



Содержание | Авторам | Наши авторы | Публикации | Библиотека | Ссылки | Галерея | Контакты | Музыка | Форум | Хостинг

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

© Александр Бокшицкий, 2002-2006
Дизайн сайта: Бокшицкий Владимир