Дж. Дэвлин


Миф о Сталине: развитие культа


Труды «Русской Антропологической школы»: Вып. 6. М.: РГГУ, 2009, с. 213-240

 


Культ Сталина является классическим примером политической мифологии и во многих отношениях может служить иллюстрацией к определению мифа, данному Элиаде («повествование из священной истории») и Джорджем Сорелем («коллекция движущихся образов»). Как и традиционные мифологии, данная мифология была призвана легитимизировать власть, вдохновить и мобилизовать массы, и с этой целью и были созданы ее общественные ритуалы. Однако, в отличие от большинства мифологий, мы можем точно указать даты ее создания, расцвета и окончания; к тому же миф о Сталине доказал свою живучесть и по сей день оказывает свое влияние на умы, много лет спустя после исчезновения необходимости в следовании ему.

Пятидесятилетие Сталина в декабре 1929 года стало своего рода инаугурацией культа вождя. Его юбилей совпал с поражением его политических противников, а публичное прославление Сталина означало, что «новый курс» (и команда, которая спланировала и реализовала его), был подкреплен решительной политической победой 1.
-----------------------------
1 М. Lewin, Russian Peasants and Soviet Power (Norton, New York and London, 1968, pp. 450-2). Левин (Lewin) предполагает, что проекция Сталина в виде фигуры, подобной царю, одновременно с тем, что он изображался и как политический деятель, была предназначена для стабилизации общества и партии в период кризиса, а также для легитимизации его правления. См. также: G. Gill, «The Cult of Personality and the Search for Legitimacy: the Cases of Mao and Stalinw (MA Thesis, Monash University, 1973, pp. 255, 263); R. Tucker, Stalin as a Revolutionary (Norton, New York, 1973, pp. 462-463).

213

Празднования юбилея Сталина превозносили не только отдельного человека, выдающегося политического деятеля, но и некий символ, олицетворявший и идею, и целую политическую эпоху. Сталин прославлялся как второй Ленин: во многих отношениях он был освобожден от индивидуальности, а затем наделен почти сакральной властью умершего. Сталин, как говорили призывы тех лет, был «самым верным учеником Ленина» и «самым верным соратником Ленина». Новый курс, таким образом, должен был восприниматься как возобновление и завершение, после нескольких лет НЭПа, великой революции, начатой Лениным. Опираясь на традиции 1920-х годов, Сталин и его команда стремились легитимизироваться путем присвоения ленинского наследства и постоянными ссылками на него 2.

Оглядываясь на прошлое, историки обычно усматривают в этом первый шаг на пути использования Сталиным принципов культа для увеличения своей личной власти 3. Его коллеги славили его в специальном номере газеты «Правда», посвященном его юбилею, а также в позднее изданной книге, где правдинские статьи были собраны в антологию, отражавшую различные аспекты революционной карьеры Сталина 4. Особенно значимой была статья Ворошилова об отношениях Сталина и Красной Армии с такой версией истории гражданской войны,
---------------------------
2 Стереотипные обращения к верному ленинцу и борцу против Троцкого были нормой в Правде того времени. См. Tucker, Stalin as a Revolutionary (1973, pp. 465, 468), который отмечает, что Сталина славили как «лучшего ленинца». Хайзер (Heizer), анализируя атрибуты вождя в славословиях ко дню рождения, приходит к выводу, что атрибуты, связывавшие Сталина с Лениным, встречаются наиболее часто. 129 раз, включая упоминание Сталина как «самого верного ученика Ленина»: J.L. Heizer, «The Cult of Stalin 1929-1939» (PhD Thesis, University of Kentucky, 1977: Ann Arbor, Michigan: University Microfilms International, 1981, pp. 69-71).
3 См.: B. Souvarine, Stalin: a Critical Survey of Bolshevism (Octagon, New York, 1972, p. 509); Lewin, Peasants, p. 450; R. Tucker, «The Rise of Stalin's Personality Cult» // American Historical Review, vol. 84, no. 2 (April 1979, pp. 347-49), которые отмечают, что это способствовало росту не только власти Сталина, но и его эгоизма; Heizer, 'Cult' (1977, p. 44); Gill, 'Cult', (1973, pp. 112, 254, 263).
4 Славословия начались в Правде, 18 декабря 1929 г., и продолжались до 25 декабря 1929. Главной публикацией к юбилею стал номер за 21 декабря. Книга Сталин: сборник статей к пятидесятилетию со дня рождения (Госиздат, Москва, Ленинград, 1929) вышла тиражом 300 000 экземпляров; она переиздавалась дважды в 30-х годах под заголовком ИВ. Сталин. К пятидесятилетию со дня рождения (Молодая гвардия, Москва, 1930) тиражами 200 000 экземпляров и 300 000 экземпляров соответственно. Эта книга была переиздана в сокращенном виде на английском языке под названием The Life of Stalin: a Symposium (Modern Books, London, 1930).

214

которая выставляла Сталина в самом выгодном свете. Статья эта впоследствии много раз переиздавалась большими тиражами (что считалось знаком благосклонности Сталина), претерпевая лишь отдельные поправки и дополнения 5.

Коллеги Сталина приняли участие в прославлении этого выдуманного образа в основном потому, что они сами способствовали восхождению Сталина к власти и имели связанные с этим собственные интересы: его возвышение влекло за собой увеличение их собственной власти, реализацию их собственных амбиций и предпочтений в проводимой политике 6. Изменения исторических записей, произведенные ими, не резали глаз. Мифотворчество стало значительным элементом политической культуры уже с середины 1920-х7. Его коды были известны и понятны всем, и «раскручивание» Сталина первоначально соответствовало этой форме. Его культ в момент своего зарождения может, таким образом, рассматриваться как логическое завершение дебатов и соперничества двадцатых годов и тех языковых форм, в которых они выражались 8. Сталин был первым среди равных, осью новой системы, но еще не наделялся той личной харизмой и почти сверхчеловеческой властью, которые он приобрел с середины тридцатых, и особенно начиная с 1934-го года.

 


Социалистический реализм и развитие культа


На так называемом Съезде победителей в феврале 1934 г. Киров в одной из ключевых речей раннего культа восхвалял Сталина за исключительные качества его руководящей деятельности 9. На самом же деле выборы в Центральный Комитет показали, что Киров пользовался среди партийной элиты большей популярностью, чем Сталин, сведения о
----------------------
5 Она была также одновременно с этим опубликована в виде отдельной брошюры тиражом 100 000 экземпляров. Озаглавленная Сталин и Красная Армия, книга выдержала многочисленные переиздания (и дополнения) как до войны, так и в послевоенное время.
6 См.: G. Gill, 'Cult of Personality' (1973, p. 261); Souvarine, Stalin (1972, p. 577) - примеры своекорыстного угодничества его коллег.
7 См.: N.Tumarkin, Lenin Lives! The Lenin Cult in Soviet Russia (Harvard, Cam. Mass., London, 1983); CTP. Kenez, The Birth of the Propaganda State (CUP, Cambridge, 1985, особенно pp. 195-250)
8 См.: R. Medvedev, Let History Judge: the Origins and Consequences of Stalinism (Spokesman Books, London, 1976, p. 147); Heizer, 'Cult', (1977, p. 37); Souvarine, Stalin (1972, pp. xi-xii).
9 C. Киров. Избранные статьи и речи (Партиздат, Москва, 1937, стр. 489-508 - эта речь); см.: R. Service, A History of Modern Russia (Penguin, London, 2003, pp. 216-18 - анализ).

215

чем были замолчаны руководством 10. Тезис, в общих чертах предложенный Медведевым и другими, о том, что Киров был в центре заговора по свержению Сталина, не принят О. Хлевнюком и остался без подтверждения 11. Но даже если Сталин был мишенью не более чем сдержанной критики внутри партии, тем не менее, как казалось на первый взгляд, он сдал позиции (если не власть), отказавшись от поста Генерального Секретаря, в то время как Киров был повышен в должности, войдя в Секретариат (хотя Сталин также повысил в должности нескольких менее значительных лиц). Восхваление Кировым Сталина, могло, таким образом, быть демонстрацией верности Хозяину.

Речь Кирова вдохновила многие подобные славословия, которые вскоре стали обязательным компонентом сталинистской риторики. Некоторые историки рассматривают вторую половину 1933 года и 1934 год как время, когда и был создан культ 12. Если в период с 1930 по 1933 г. упоминания имени Сталина в «Правде» были ограниченными (хотя их число росло), к 1934 г. его изображения и имя стали появляться с увеличивающейся частотой и приобрели стандартный характер 13. Хотя старая сталинская гвардия заложила основание культа еще во время празднования его юбилея и в начале тридцатых годов, молодое поколение партийных лидеров, которых Сталин стал повышать в должности начиная со съезда партии в 1934 г., сыграло важную роль в развитии зрелого культа. Жданов, как человек, курировавший культуру и искусство, сыграл в этом особо значительную роль, но и Берия проявил инициативу как в развитии культа, так и в использовании его как инструмент для приобретения личной власти.
-------------------------------------
10 Комментарии, анализ и оценка D. Koenker (что Сталин, вероятно, был замешан в счерти Кирова) см.: Koenker, R.D. Bachman (ed.), Revelations from the Soviet Archives (Library of Congress, Washington, 1997, pp. 62-70).
11 Medvedev, Let History Judge (1976, стр. 156-7); О. Хлевнюк, Политбюро: механизмы политической власти (Росспен, Москва, 1996, стр. 256-66); Хлевнюк, Сталин и Орджоникидзе (Россия молодая, Москва, 1993, стр. 42, 131-4, 140-2). См. обзор этих дискуссий в: J. Arch Getty and О. Naumov, The Road to the Terror: Stalin and the Self-Destruction of the Bolsheviks (Yale, New Haven and London, 1999, pp. 140-7).
l2 Medvedev, Let History Judge (1976, p. 148). Медведев полагает, что развитый культ личности возник в 1933 г., и особенно в начале 1934 г.; Т.Н. Rigby, Stalin (Prentice Hall, Englewood NJJ966, pp. 109-11; R. McNeal, Stalin: Man and Ruler (Macmillan, Basingstoke, 1988, pp. 147-148) отмечает, что майские праздники 1933 г. стали поворотным моментом. См. анализ в : Heizer, 'Cult' (1977, pp. 5-9).
13 Анализ упомининаний о нем как в тексте, так и на фотографиях, в Правде, см.: Heizer, 'Cult' (1977, pp. 132, 138); и Gill, 'Cult' (1973, приложение 1). Оба источника согласны, что упоминания Сталина стали более частыми в 1933-4 гг.

216

Другие придворные, такие, как давний секретарь Сталина и редактор «Правды» Мехлис, главный личный секретарь Сталина с 1935 г. Поскребышев, также способствовали развитию культа и администрировали его 14.

Большую роль в развитии образа Сталина, характерного для его культа, сыграла новая политика в отношении культуры, положившая в свое основание социалистический реализм и принцип историзма. По решительному, хотя и несколько парадоксальному, определению Жданова, данному в 1934 году, социалистический реализм должен был стать тем стилем, в котором советская литература стала бы «создавать портреты наших героев» и «показывать завтрашний день»15. Ведущей задачей нового искусства стало создание мифов Советской власти - ее вдохновляющего прошлого, героического настоящего и славного будущего, -которые нашли бы отклик в массах и помогли создать ощущение новой общности и новой личности. В то время как массовая культура еще только зарождалась в России, партия понимала важность не только смысла сообщения, но и средства передачи этого сообщения, способа, стиля и жанра, в котором оно преподносилось массам 16. Революционный модернизм 1920-х не приобрел популярности в массах и нашел признание только среди элиты, а пролетарское искусство, пришедшее ему на смену, оттолкнуло не только потребителей пропаганды, но также и потенциальных ее создателей.

Переход к более привычному стилю, в котором больше места уделялось традиционным темам и образам, понравился как многим в художественном истэблишементе, так и, насколько можно судить, широким массам 17. Таким образом было заложено основание для более эффективной пропаганды советского образа жизни. Социалистический реализм, опиравшийся на оптимизм, на развлекательные и легко узнаваемые образы, а не на разрушение старых образов и нарушение привычного эстетического восприятия, способствовал бегству от реальности.
-----------------------------
14 0 роли Берии см. в: S. Allilueva, Twenty Letters to a Friend (World Books, London, 1968, Pp. 16, 85-86, 148).
15 The Soviet Writers' Congress 1934 (Lawrence and Wishart, London, 1977, p. 22).
16 Ленинские знаменитые изречения о кино можно найти в книге R. Taylor and I. Christie (eds), The Film Factory (Routledge, London, 1994, pp. 56-58). Сталин также очень внимательно следил за всем, что происходило в кинематографе.
17 См. анализ сложного отношения художников и общества к официальному искусству в 1930-х и 1940-х годах в : М. Cullerne Bown, Art under Stalin (Phaidon, London, 1991,pp. 222-224, 226).

217

 

Встреча И.В. Сталина и В.П. Чкалова после дальнего перелета. 10 августа 1936

Встреча И.В. Сталина и В.П. Чкалова после дальнего перелета. 10 августа 1936



Он предлагал нации ее собственный образ, в котором она могла легко узнать современную героическую эпопею с гарантированным хорошим концом. Авиаторы, такие как Чкалов, исследователи Арктики, такие как Папанин, стахановцы, даже дети-ударники труда или мученики, - предлагались общественным массам с середины 1930-х годов в качестве образца для подражания. Но самым главным источником вдохновения был, как следовало из многочисленные книг и рассказов о встречах с вождем, Сталин - герой на вершине этой пирамиды 18.

К этому времени был создан ритуальный образ вождя. Так, летом 1935 года на страницах газеты «Правда» появились первые фотографии Сталина, встречающегося с детьми в Кремле (традиционном центре автократической России) и в других местах, ставших олицетворением сталинского рая, например, на аэродроме Щелково. Впоследствии подобный прием станет одним из любимых тропов культа: встречи детей с вождем широко освещались в прессе, в стихах и рассказах, в картинах, плакатах и таких лозунгах, как «Спасибо Вам, товарищ Сталин, за наше счастливое детство»19. Моменты, когда взрослым удалось увидеть вождя - либо принимающим парад на трибуне мавзолея Ленина, либо на каком-либо из съездов героев нового порядка (стахановцев, депутатов Верховного Совета, представителей живописных народностей и меньшинств) - также были представлены в фольклоре, стихах, на полотнах художников и в кино как кульминация волшебной сказки, в которой простая молочница или крестьянка становится народным депутатом и летит в Москву, чтобы обратиться к народу и, что более важно, повстречаться со Сталиным 20.

Сталин, таким образом, стал не только «учителем и другом» детей, но и «отцом народов», верховным патриархом.

 

 

И.Сталин и В.Молотов принимают цветы от детей. Стадион "Динамо" в Москве во время физкультурного парада

И.Сталин и В.Молотов принимают цветы от детей.

Стадион "Динамо" в Москве во время физкультурного парада


-------------------------
18 См., например,: Правда, 17 декабря 1939: Заря востока, 12 ноября 1939; М. Раскова. В Кремле (Детиздат, Москва, 1940); А.Фадеев, Встречи с товарищем Статным (Огиз, Москва, 1939), Г. Байдуков, Встречи с товарищем Статным (Детиздат, Москва, Ленинград, 1939), А.Яковлев, О ветхом и простом человеке (Детиздат, Москва, Ленинград. 1945). Эти рассказы часто издавались в виде антологий для детей.
19 См., например,: Дети о Сталине (Детиздат, Москва, 1939), где перепечатываются рассказы об этих встречах, а также альбом Сталин и дети, о подготовке которого см.: РГАЛИ, ф. 652, оп. 8, ед. хр. 97.
20 Вдохновляющий прямолинейный образ Сталина на Красной площади - см. заключительные сцены фильма Александрова Цирк (1936). Хорошими примерами кинематографической волшебной сказки могут служить Член правительства (1939) Жаркого и Хейфеца и Светлый путь Александрова (1940). Знаменитым примером подобной иконографии, иллюстрирующей данную тему, является Вождь, учитель, друг (ИВ. Сталин в Президиуме II съезда колхозников-ударников в феврале 1935г.) Г. Шегаля (1936-7).

218

С этого момента общественная жизнь понималась уже не в терминах социальных механизмов и государственных институтов, а в терминах личных взаимоотношений, и вовлекалась в сферу личности Сталина: Советский Союз представлялся своего рода патримониальным государством. Образ Сталина претерпел изменения: из трезвого ленинца и революционного последователя он превратился в почти сверхполитическую отеческую фигуру, которая «заботится о каждом из нас», как говорилось на плакате Виктора Горохова 1940 года. Средневековая концепция о двух телах короля, предлагает Виктория Боннелл, может быть применена к образам Ленина и Сталина на плакатах, начиная с конца 1920-х годов 21. Вождь имплицитно представлялся как нечто, олицетворяющее большее, нежели его смертная оболочка: все больше и больше он становился олицетворением государства, страны и революции.

К 1936 году, и более того, к 60-летию в 1939 году, Сталин представлялся уже как лидер, отличающийся от Ленина. Хотя мифический Ленин обладал многими качествами, которые затем были присвоены выдуманным Сталиным - скромностью, доступностью, мудростью и прозорливостью, смелостью и решительностью - эти качества, вопреки провозглашенной бессмертности прототипа, заглушались его временной удаленностью 22. Область деятельности Ленина лежала уже в прошлом, относилась к годам революции и гражданской войны, чью двадцатую годовщину отметили в 1937 году; его великие теоретические работы и практические дела были все чаще превзойдены ведущей ролью Сталина во второй революции, которая началась с Пятилетних планов. «Мы все говорим ленинизм, ленинизм», - по свидетельствам, заметил как-то Каганович на даче Сталина, - «но Ленин умер много лет назад. Сталин сделал больше, чем Ленин, и мы должны говорить о сталинизме. Мы наговорились о ленинизме»23. Ленин стал лишь абстракцией, точкой отсчета. Сталин по сравнению с ним был осязаемой реальностью, вездесущим: и на своих портретах 24, (излучение от них вдохновения и
-----------------------
21 V. Bonnell, Iconography of Power. Soviet Political Posters under Lenin and Stalin (University of California Press, Berkeley and London, 1997, pp. 148-68); E. Kantorowicz, The King's Two Bodies. A study in Medieval Political Theology (Princeton, 1957, pp. 9-16) указывает на христологическую теологию, на которую опираются теории королевского сана.
22 См.: Gill, 'Political Myth and Stalin's Quest for Authority in the Party' // T.H.Rigby, A. Brown and P. Reddaway (eds), Authority, Power and Policy in the USSR (Macmillan, London, '980, pp. 108-9) - принижение роли Ленина с середины 1930-х годов.
23 Цитируется по: Medvedev, Let History Judge (1976, pp. 506-7).
24 См.: A. Gide, Retour de IVRSS (Gallimard, Paris, 1936, p. 71).

219

энергии, подобное излучению от икон, описывалась в литературе)25, и в ритуальных церемониях и театральных действах Советской власти 26.

Лозунг «Сталин - это Ленин сегодня», появившийся в 1935 году, отражал эту эволюцию. В отличие от Ленина Сталин в пропаганде конца 1930-х годов был могущественной, почти магической личностью в настоящем: как принц из волшебной сказки (один из самых популярных жанров, в котором писались журналистские репортажи той эпохи, а так же народные стихи и сценарии кинофильмов), он изменял судьбу отдельных людей и всего общества, а также основы самой жизни. Он был больше истории, которая связывалась с компромиссами и сиюминутными действиями, и стал частью мифов и легенд. Превосходя рамки настоящего и исторического времени, Сталин соответствовал своему образу на плакатах Клуциса: его нельзя было измерить мерками обычного человека. Его личность проникала во весь мир вокруг него: его глаза все видели, его ум все знал, его сердце вмещало чаяния всех его детей. Хотя Ленин тоже был другом детей (которых представляли плачущими в день его смерти 27), он не был «отцом народов», и аналогичная личная аура не была создана (или не приписывалась ему) на тот момент.

 


Новая история


Несмотря на сверхисторические размеры мифической личности Сталина, в которых она представала в середине и в конце 1930-х годов, хорошо известно, что Сталин уделял огромное внимание легендам о своей истории. В октябре 1931 года он указал историкам, что существуют аксиомы (такие, как безошибочные решения Ленина), чью достоверность «нельзя превращать в предмет дискуссии», и раскритиковал «гнилой либерализм», который не позволял им заметить этот факт 28.
--------------------
25 См., например, Дилбази и Халил в Знамени побед (Азергосиздат, Баку, 1949, стр. 229-31) - описание сакрального опыта создания ковра с его портретом; И. Эфендиев, Портрет, в той же книге, стр. 334-43, где портрет функционирует как своего рода чудотворная икона.
26 0писание общественных праздников при Сталине - см.: К. Petrone, Life has Become more Joyous, Comrades. Celebration in the Time of Stalin (Indiana UP, Bloomington, 2000).
27 См.: M. Tupitsyn, The Soviet Photograph 1924-37 (Yale University Press., New Haven and London, 1996, pp. 22-3), иллюстрации из книги Клуциса и Сенкина Дети и Ленин (1929). которая, как представляется, стала моделью для последующих работ в этом жанре.
28 Сталин, Сочинения, том 13 (Госполитиздат, Москва, 1951, стр. 84-102). Задачей историков было разоблачение фальсификаторов истории, утверждал он, и Берия вскоре вторил ему. См. также: Tucker, American Historical Review, April 1979, pp. 353-62, который рассматривает эту статью как поворотный момент в развитии культа.

220

Ставшая поводом для нападок на троцкизм, ростки которого опять возникли в отдельных партийных кругах, эта статья («О некоторых вопросах истории большевизма: Письмо в редакцию журнала Пролетарская революция») подчеркивала мнение Сталина, что историю партии можно доверить писать только руководству партии, в крайнем случае, под его непосредственным наблюдением.

Эта точка зрения была выражена еще раз в ноябре 1931 года Мехлисом, заместителем редактора «Правды», который подтвердил, что предложения Сталина послужат основанием для последующих разъяснений и комментариев. К 1934 году Сталин был готов дать руководящие указания. 16 мая Центральный Комитет и Совет народных комиссаров издали постановление, в котором отказались от марксистской истории в пользу изложения, в котором подчеркивалось «соблюдение историко-хронологической последовательности в изложении (...) крупнейших исторических событий, деятелей, хронологических дат и фактов»29. Существовавшие изложения истории Советской власти и партии были признаны неполными, и посему потребовались новые. Исторический герой должен был быть реабилитирован в новых школьных учебниках. Жданов сыграл очень важную роль и в пропаганде новой истории, и в надзоре над ее созданием.

На тот момент в высших эшелонах партии уже понимали, что Сталину хотелось, чтобы его изображали как «важное действующее лицо» и «героя», участвовавшего в «ключевых событиях» революционного эпоса. Тщеславие Сталина было уже очевидным для его окружения. Одним из примеров этого являются инструкции Сталина Поскребышеву в июле 1929 года, когда в ответ на обычную по тем временам просьбу назвать его именем фабрику и железнодорожный вокзал Сталин выразил согласие на все подобные просьбы в будущем 30. В 1935 году была сделана первая попытка улучшить единственную существовавшую на тот момент биографию, написанную бывшим секретарем Сталина Товстухой в 1927 году 31. Эта первая полная биография была доверена в декабре 1932 года активному стороннику Советской власти Анри Барбюсу после того, как
--------------------------
29 Цитата на англ. яз. по изданию R. Daniels (ed.), A Documentary History of Communism in Russia (University of Vermont, Hanover and London, 1993, pp. 185-6, 193).
30 РГАСПИ: ф. 558, on. 11, д. 1472, л. 32.
31 Товстуха был главным личным секретарем Сталина с 1922 г. до тридцатых годов. Он подготовил краткий биографический очерк для энциклопедии Граната, который затем был напечатан в 1927 г. тиражом 50 000 экземпляров. См.: В.А.Торчинов и A.M. Леонтюк, Вокруг Стачина: исторически-биографический справочник (СПб, 2000, стр. 482).

221

Сталину не удалось ранее в том же году убедить Горького заняться ее написанием. Анри Барбюс также горел желанием сделать фильм о вожде (что получило поддержку Центрального Комитета)32.

Этот проект создания биографии отличался и от обычной практики, установившейся в партии, и от марксистской историографии, поскольку упор делался на личность и на ее роль в истории. Ни про одного другого деятеля партии еще не было написано подробной биографии (хотя, как замечает МакНил, незадолго до того Троцкий опубликовал свою автобиографию). Сталин в своем интервью Эмилю Людвигу в декабре 1931 г. осторожно подготовил почву, намекнув, что великие люди сыграли определенную роль в истории и что марксизм не относится к этому тезису враждебно 33. Барбюс, несмотря на свой энтузиазм в отношении Великого Вождя, оказался неспособен следовать положениям историко-политического анализа до нужной степени: проект теоретически находился под руководством Товстухи, а практически под надзором А.И. Стецкого, главы Отдела агитации и пропаганды, который серьезно раскритиковал писателя за его неточности и недостаточное понимание марксизма-ленинизма.

Предложенные Барбюсом объяснения и критика троцкистской оппозиции были недостаточными, по мнению Стецкого, выраженному в сентябре 1934 г. Более того: «эпитеты, которые Вы применяете к Сталину, такие, как, например, „человек здравого смысла", „практик", заменяют истинный образ Сталина как величайшего теоретика марксизма после Ленина и делают из него иногда, помимо Вашей воли, какого-то оппортуниста-эмпирика, целиком поглощенного тем, что Вы называете „прикладным марксизмом"»34.
------------------------
32 Контракт был подписан и одобрен Агитпропом. Черновик сценария был представлен в аппарат Сталина и Стецкому на просмотр. Межрабпромфильм считал, что в отличие от Вертова и его фильма о Ленине, Барбюс сможет правильно показать сталинскую «радушную фигуру», если он будет следовать подробным инструкциям со стороны Москвы. Барбюс скончался (в Москве в 1935 г.) прежде, чем этот проект был реализован. - РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 700,1.5.
33 См.: Сталин, Сочинения, том 13, 1951, стр. 105. К. McNeal, Stalin (I988,p. 148-9); К. Medvedev, 'Pages from the Political Biography of Stalin' in R. Tucker (ed)., Stalinism: Essays in Historical Interpretation (Transaction, New Brunswick, 1999, p. 207, n. 9) утверждает, что к Жиду и к Фейхтвангеру также обращались с предложениями написать биографию Сталина.
34 РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 669, л. 124-5, 133-4. Затем последовали более подробные комментарии об этой рукописи, из чего прояснилось, что родительский дом Сталина был не таким бедным и несчастным, как это описывал Барбюс, что его отец был не крестьянином, ставшим сапожником, а рабочим, что Сталин ходил в церковную школу не из богобоязненности, и т. п. Критиковалось неверное понимание Барбюсом марксизма и ранней революционной ереси (особенно меньшевизма). Стецкий неосторожно предлагает использовать ссылки на старого друга Сталина и старого большевика Енукидзе (1. 126).

222

Барбюсу, по мнению Стецкого, также не удалось представить читателю Сталина как человека, его понимание масс, и ту любовь, которой он был окружен. Кажется, Сталин видел черновой вариант биографии и комментарии Стецкого. Опубликованная работа получила хороший прием после издания в 1935 году; отрывки были опубликованы в «Правде» с одобрения Сталина; работа была переведена на русский язык в следующем году, но впоследствии она была вытеснена публикацией краткой биографии Сталина в 1939 году 35.

Эта первая, принадлежащая Барбюсу, биография эпохи культа санкционировала образ вождя как сверх-человека. Барбюсовский портрет Сталина стал литературной интерпретацией почти современного ей плаката Клуциса «Кадры решают все» (1936 г.). Так же как Клуцис изобразил энергичного великана в полувоенном френче, решительно марширующего вперед и принимающего приветствия (менее крупные советские герои стоят за его спиной, а лилипутские рабочие массы столпились у его ног в левом нижнем углу плаката), так и Барбюс представил Сталина как фигуру, возвышающуюся над своими современниками, уменьшающую их значимость величием своих свершений.

 

 

Плакат Клуциса «Кадры решают все» (1936 г.)



Хотя книга Барбюса изобилует цитатами из Ленина (часто вложенными в уста Сталина), Сталин уже предстает не просто верным другом и последователем Ленина. В противопоставление фильму Вертова «Три песни о Ленине», приписывавшему в 1934 году героизм первого пятилетнего плана Ленину и игнорировавшему Сталина (Сталин сказал, что поначалу фильм ему понравился, особенно сцены похорон 36!), намек на те надежды, которые питал Барбюс, содержится в заключительных словах книги: «После смерти человек живет только на земле. Ленин живет всюду, где есть революционеры. Но можно сказать: ни в ком так не воплощены мысль и слово Ленина, как в Сталине. Сталин - это Ленин сегодня»37.
------------------------------
35 Сталин. (Краткая биография) (Огиз, Москва, 1939). Созданная в коллективе авторов Г.Ф. Александровым, она была первоначально отпечатана тиражом в миллион экземпляров и допечатана в следующем году таким же тиражом; затем последовали два менее крупных тиража: в 1942 г. - 100 тысяч экземпляров и в 1943 г. - 50 тысяч экземпляров. В 1947 г. было подготовлено новое издание, в редактировании которого Сталин принял активное участие. К 1953 г. эта книга выдержала 8 изданий с общим тиражом почти 38
миллионов экземпляров.
36 РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 828, л. 64, согласно записи Шумятского о его разговоре со Сталиным после просмотра 10-11 ноября 1934.
37 А. Барбюс, Сталин. Человек, через которого раскрывается новый мир (Москва, 1936, стр. 344).

223

Образ Сталина вскоре затмит образ его учителя. Цель Барбюса в этом раздувании личности Сталина и его значительности, возможно, была связана не столько с политикой двора Сталина, сколько с угрозой, которую представлял Гитлер, еще один «великий человек». Барбюс подчеркивал в имплицитном сравнении в заключении книги, что вождь связан с народом, что его огромная нагрузка в качестве государственного человека и его скромность не позволили ему увлечься демагогией и крикливым красноречием.

Если биография Барбюса представляет Сталина героем с преувеличенной ролью в революционной истории, описания ранней революционной карьеры Сталина были развиты и приукрашены теми, у кого он гостил во время своих отпусков на юге. Эти работы гораздо меньше увлекаются определяющими событиями 1917 года и гражданской войны, с их раздутым революционным повествованием, принятым в то время. Теперь уже события рубежа веков и Кавказ становятся питомником и эпицентром революционной борьбы, за которыми последовали все остальные.

Первой из таких работ стала книга Нестора Лакобы, главы Совета Министров и ЦИКа Абхазии, где Сталин иногда проводил свой отпуск. В 1934 г. Лакоба опубликовал книгу «Сталин и Хашим»38, короткий популистский рассказ, якобы рассказанный старым абхазским крестьянином, о героической роли Сталина в распространении революционной пропаганды и организации первой (как утверждалось) крупной марксистской забастовки в российской империи в феврале-марте 1902 года. Эта история, изложенная почти что в стиле приключенческой истории для детей, вращается вокруг печатного станка, который Сталин сумел привезти в Батуми и спрятать в доме Хашима. Сталин, смелый и решительный, печатал на нем революционные пропагандистские материалы, нелегально провозил их в город и в общем и целом проявил себя как отважный и решительный, мудрый, но скромный человек, понимающий простых рабочих, который может вдохновить их на революционные подвиги. В этой работе подчеркивалась оппозиция меньшевизму, который в издании 1935 года уже описывается как контрреволюционное течение. Идея вложить эту историю в уста выразительного старика, скорее всего, пришлась по вкусу Сталину, поскольку этот прием был использован в дальнейших литературных произведениях, подражавших данной книге. В любом слу-
----------------------------
38 Сталин и Хашим: некоторые эпизоды батумского подполья (Абхазпартиздат, Сухуми, 1934).

224

чае, рассказ о батумских событих 1902 года предлагал более красочное и популистское описание источников революции, нежели академические выкладки 1902-1903 гг. в Брюсселе и Лондоне.

Почему Лакоба стал спонсором этой работы? Он написал предисловие к изданию 1935 года, а первое издание было напечатано в Сухуми, в столице его «княжества». Книга заслужила признание, достаточное для того, чтобы быть отпечатанной на следующий год в Москве, более крупным тиражом 39. Мы не знаем, при каких обстоятельствах возникла эта история, но можно предположить, что она предназначалась в качестве прославления вождя и почетного гостя (в политической и региональной культуре, привыкшей к витиеватым хвалам и славословиям). Сталин держал в своей личной библиотеке копию этой книги 40, а Лакоба получил орден Ленина в 1934 году и орден Красного Знамени на следующий год, что было знаком расположения Сталина (хотя это не спасло его и его семью от расстрела во время чисток)41.

Рассказ Лакобы о необыкновенных приключениях совпал с литературными вкусами самого Сталина в детстве, а, вполне вероятно, и в зрелом возрасте, учитывая повторение в литературе культа личности метафор и стихов, вдохновлявших Сталина в юности 42. Вполне вероятно, что он одобрительно относился к этой истории, которая превозносила значение подпольной литературы и героизм Сталина при ее распространении. Указанием на подобное отношение может служить реакция Сталина на автобиографические мемуары Абеля Енукидзе о работе в подполье (в основном, с подпольной литературой) в Баку в начале 20-го века. Енукидзе, который принадлежал к ближайшему окружению Сталина и считал себя его старым товарищем 43, опубликовал два ранних варианта этих воспоминаний без всяких инцидентов. В 1934 году он неосторожно
------------------------
39 Два издания были напечатаны в Москве тиражами 50 тысяч экземпляров в 1935 г.
каждый, два в 1936 г. и три в 1938 г.
40 Книга хранится вместе с другими материалами, поданными на утверждение, но нет свидетельств вмешательства Сталина в это дело. Там же хранится хвалебная рецензия Ярославскою, опубликованная в Известиях 21 апреля 1934г. Ярославский подчеркивает ее популярный, драматический характер и значимость Батуми как одного из центров революции.-РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 1494, л. 25-54.
41 Торчинов и Леонтюк, Вокруг Сталина (2000, стр. 291-2).
42 См.: R.Tucker, Stalin as a Revolutionary (1973, pp. 79-80) - описание его любимого рассказа о романтическом бунте и приключениях. Такер указывает, что Сталин отзывался о Ленине как о «горном орле» уже в 1924г., ibid, pp. 133-5. Эта метафора постоянно использовалась в применении к самому Сталину в литературе культа.
43 S. Allilueva, Twenty Letters to a Friend (1968, pp..40,122-3). В начале 1930-х годов его письма к Сталину еще носят душевный характер, а в конце 1930-х годов он все еще обращается к Сталину на «ты». - РГАСПИ, ф. 558, on. II, д. 728, л. 18-29 том.

225

опубликовал новое издание, в котором только вступление отражало новую историческую линию 44. Это совпало по времени со спором с Мехлисом, бывшим секретарем Сталина и в то время редактором «Правды». По официальной версии, спор возник из-за статьи к тридцатой годовщине забастовок в Баку, которая появилась в номере от 29 декабря 1934 г.

Насколько известно, эта статья, написанная бакинским корреспондентом, вызвала неудовольствие Сталина тем, что приписывала значительную роль в событиях Енукидзе. Мехлис в письме к Сталину от 4 января 1935 г. приписал эти ошибки воспоминаниям и записям самого Енукидзе, в частности, его книге о подпольной литературе, и выразил мнение, что статью не следует печатать в том виде, в каком она существовала на тот момент (среди прочего, в ней не подчеркивались различия между меньшевиками и большевиками). Это письмо (на обвинения которого Енукидзе ответил очень резко 8-го января) было распространено среди других членов Политбюро 45. Мехлис послал Сталину книгу Енукидзе с комментариями, указывая на те абзацы, где, по предположению Мехлиса, Енукидзе пытался приписать себе славу создания подпольных типографий в Закавказье (которая, как считалось, принадлежала по праву Сталину), - в то время как роль Сталина преуменьшалась до малоизвестного и незначительного персонажа 46. На самом деле, Енукидзе нечаянно попал на минное поле, поскольку именно в этот момент история партии претерпевала радикальные изменения. Енукидзе был вынужден раскаяться и признать свои ошибки на страницах «Правды» в январе 1935 г. В июне того же года он подвергся нападкам за пособничество террористам и был замешан в двусмысленном «Кремлевском деле». Его освободили от исполнения служебных обязанностей, исключили из партии и сослали в Тбилиси, где он позднее был арестован и расстрелян.

Причины падения Енукидзе, которое последовало вскоре после убийства Кирова, так и не были полностью прояснены 47.
------------------------------
44 А. Енукидзе. Большевистские нелегальные типографии (Молодая гвардия, Москва. 1934). Более ранние издания появились в 1923 г. и в 1930 г. Работа Енукидзе противоречила рассказам Берии о печатном станке в Баку. См.: A. Knight, Beria: Stalin's First Lieutenant (Princeton, 1993, p. 61).
45 РГАСПИ, ф. 558, on. 11, д. 728, л. 108-113; ibid., л. 114-23 ответ Енукидзе.
46 РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 728, л. 74 об., 78 об.-79, 99 об.-104.
47 См. Getty and Naumov, The Road to the Terror (1999, pp. 160-79) Перебежчик из НКВД Орлов утверждал в пятидесятых годах, что Сталин оскорбился на книгу Енукидзе; Троцкий (и Knight) приписывали это тому, что он выступал против репрессий старых большевиков: Knight, Beria (1993, p. 69); Trotsky, Portraits: Political and Personal (Pathfinder, London and New York, 2000, pp.219-21); Ю.Жуков, Тайны «Кремлевского дет» 1935 г. II Вопросы истории, 9, 2000, стр. 85.

226

Однако сталинский архив не оставляет сомнений, что Сталин был в крайнем раздражении от этой книги, на полях которой он оставил свои упреки, возражения и насмешки 48. Было ли это раздражение главным или второстепенным фактором в уничтожении Енукидзе, однако оскорбленное тщеславие Сталина и его желание, чтобы миф о Сталине был принят и закреплен, как представляется, сыграли свою роль. Возможно, Берия помог падению Енукидзе: и Эми Найт (Amy Knight), и Бертрам Вольф (Bertram Wolfe) соглашаются, что Берия не только в конце концов арестовал Енукидзе, но и продиктовал ему условия его раскаяния; МакНил (McNeal) утверждает, что Берия составил досье всех ошибок в книге Енукидзе 49. Роль Берии в этом деле остается не до конца выясненной. Однако Берия, несомненно, хорошо понимал все возможные последствия и к середине 1935 года был готов сделать свой первый ход в отношении культа.

 


Вклад Берии в создание культа


Первоначально Берия был близок к Лакобе и, по всей видимости, перенял у него уроки развития жанра исторической сказки. Как и у Лакобы, у Берии было немало возможностей встретиться со Сталиным и оценить его во время визитов последнего на Черное море 50. Берия не только был очень проницательным придворным - его политические антенны были настроены на волну сигналов из Москвы, сообщавших о неудовлетворительном состоянии существовавшей историографии. Найт указывает, что Берия очень быстро разобрался в ситуации, связанной со статьей Сталина в «Пролетарской революции», опубликовав в марте и в апреле 1932 г. в местных газетах статьи, отражавшие линию Москвы. «Заря востока» затем опубликовала сталинские антименьшевистские «Письма с Кавказа», подчеркивая их значение, в то же время Закавказский Центральный Комитет постановил, что они должны стать предметом пристального изучения партийными работниками.
-------------------------
48 РГАСПИ ф 558, оп. 11, д. 728, например, л. 72 об.-74, 78 об.-79.
49 Knight Beria (1993, p. 57); McNeal, Stalin (1988, p. 180); B.Wolfe, Three Who Made a Revolution (Penguin, London, 1966, pp. 493-8). Никаких бесспорных свидетельств не приводится
50 В 1929-ЗОгг.. будучи главой Закавказского ОГПУ, Берия отвечал за безопасность Сталина В 1933г., по свидетельствам Медведева, Берия инсценировал попытку покушения на Сталина (чтобы его спасти). Мемориальный фотоальбом ОГПУ в сталинском архиве содержит фотографию загорелого Берии, прислуживающего вождю.

227

Громко выражая свою преданность всеми способами в течение последующих двух лет, Берия инициировал пересмотр существовавшей в то время историографии с целью ее проверки на соответствие постулатам Сталина. Бертрам Вольф также предположил, что Берия направлял работу по первоначальному сбору материалов для сталинских «Избранных трудов» и передал эти материалы (некоторые из них были использованы в его собственном бестселлере) Сталину в 1935 году 51.

В июле 1935 года Берия объявил себя автором работы по истории партии большевиков на Кавказе, которую написал коллектив авторов в Тбилисском филиале Института Маркса-Энгельса-Ленина 52. По свидетельству протоколов суда над Берией летом 1953 г. и последующих воспоминаний Берия признал, что история партии была написана группой сотрудников под руководством директора института, работавших, как он утверждал, по его инициативе, и что он объявил себя автором этого труда с целью получения благорасположения Сталина 53. В этой книге по истории партии, следуя формуле Лакобы, подробно описывалось значение революционного марксистского движения в Закавказье в начале XX века, описывался не по годам развитой Сталин, верный марксист-ленинец, его смелость и страдания в те годы, когда он был молодым, но несгибаемым большевистским мучеником, и вождь был представлен, как лидер партии и буревестник революции еще задолго до того, как возникли партия или революция 54.

Это потребовало известной изворотливости со стороны авторов, поскольку марксистское движение на Кавказе было преимущественно меньшевистским. Вследствие такой еретической расстановки сил будущий вождь вынужден был быть непризнанным пророком в своем отечестве. Путем искажений, привнесенных этой точкой зрения (Ленин был представлен как некий виртуальный лидер, как святой в далеком революционном небе), избегания упоминаний неудобных личностей и возможных соперников (только те, кто умер в молодости, как Кетсховели. заслужили почетное упоминание вскользь), эта работа утверждала миф
-------------------------------
51 Knight, Beria (1993, pp. 55-7); Wolfe, Three who made a Revolution (1966, p. 512).
52 Л. Берия, К вопросу об истории большевистской партии в Закавказье, Заря востока, 24-5 июля 1935. Л. Берия, К вопросу об истории большевистской партии в Закавказье (Госполитиздат, Москва, 1936).
53 Б.С. Попов и В.Г. Оппоков. Бериевщина, Военно-исторический журнал. 7. 1989, стр. 82-3.
54 Критическое обсуждение - см.: Wolfe, Three Who Made a Revolution (1966, pp. 456-88).

228

о Сталине как о Прометее революции и переносила упор в истории партии с Ленина и его ссылки на Сталина и Кавказ. Кавказ давно уже стал в русской литературной традиции местом, символизирующим романтический бунт и байронические приключения. Стиль изложения истории незаметно изменился со стиля документальной прозы на стиль поэзии и легенд. Мифопоэтический стиль, однако, был скорее имплицитным, нежели эксплицитным в этой работе, которая предназначалась как краткий курс истории партии, хотя позднее Берия широко использовал этот стиль и в других работах.

Кто же отдал распоряжение подготовить эту книгу? Институт Маркса-Энгельса-Ленина является возможным источником этого распоряжения. Вскоре после публикации речи Берии, Политбюро 25 августа 1935 г. приняло указ о реорганизации работы ИМЭЛ, в котором, среди прочего, институту было предписано ускорить работу по написанию биографии Сталина 55. Рубин (Rubin) утверждает, что Сталин предложил эту идею, когда отдыхал на Черном море в 1933 году. Сам Берия утверждал, что труд был создан по его распоряжению, и Найт считает, что Берия уже руководил этими работами предыдущим летом 56. Каковы бы ни были источники этого распоряжения, именно Берия первым озвучил эту идею в своей речи на съезде Закавказской партии 21-22 июля 1935 г. Речь заняла два номера «Зари востока», а затем и «Правды», связав таким образом имя Берии с прославлением исторической роли вождя, которую Хозяин счел достаточно удовлетворительной, чтобы одобрить и поддержать. Вслед за публикациями в газетах речь была издана отдельной книгой в Тбилиси в 1935 г., а затем и в Москве. К 1953 году она выдержала восемь изданий и вошла в классику культа 57.
-----------------------------
55 РГАСПИ: ф. 558,оп. 11,д. 1279, л. 15 17. Однако, 1 августа 1935г. Ярославский написал письмо Сталину, изъявляя надежду написать его биографию и упоминая трудности получения доступа к соответствующим архивам. Сталин написал, как будто наспех, лицемерный ответ, что он против шумихи, поднятой вокруг его биографии, за которую, по его утверждению, хотел взяться и Горький. «Я думаю, что еще не пришло время для биографии „Сталина". С уважением, И.Сталин» - РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 842. л. 11-12. Сталин еще не простил Ярославскому его ошибки, и ему, очевидно, не доверяли относительно понимания того, что необходимо, в отличии от Берии.
56 Knight, Beria (1993, p. 58); Попов и Оппоков, Военно-исторический журчал, 7, 1989. стр. 83; Н. Рубин. Лаврентий Берия: миф и реальность (Олимп. Москва, 1998, стр. 69-71), но без ссылок.
57 Закавказский ЦК и центральный Агитпроп тут же сделали обязательным изучение этой работы партийными и комсомольскими ячейками. В Грузии вокруг нее были организованы выставки. См.: Заря востока, 2 сентября и 6 октября 1935 г.

229

Сталин тщательно контролировал свой образ, следуя прецеденту, установленному Комитетом по увековечению памяти В.И. Ленина. Сталинский аппарат контролировал использование его имени и изображения: издатели должны были подавать предлагаемые плакаты, фотографии и тексты о Сталине на одобрение Поскребышеву 58. Портреты Сталина писались с одобренных фотографий, тем самым утверждая правильный стиль и позу. Довоенные архивы деятельности этой системы довольно неполны, хотя в послевоенный период Отдел Культуры и Пропаганды Центрального Комитета был очень занят утверждением всех упоминаний Сталина и перепиской с аппаратом Сталина. К тому времени, однако, и система, и принципы, на которых она основывалась, были уже хорошо известны.

Как показывает личный архив Сталина, до войны он пристально интересовался, каким образом о нем рассказывают средства массовой информации. Он просматривал все крупные работы, которые вносили вклад в создание его образа, и, как известно, он особенно внимательно отнесся к Краткому курсу истории Партии, который в 1938 году увековечил его образ как одного из отцов-основателей революции 59. (В этом случае его тщеславие привело к тому, что Сталин внес свой вклад в основном как философ: он написал черновик главы по диалектическому материализму, которая стала обязательной к прославлению до небес. Хотя другие, более «исторические» главы были им значительно исправлены, редакторы к тому времени уже хорошо понимали, как нужно преподносить подобные темы)60.

Книга Берии об истории партии на Кавказе, изданная, когда миф еще был в процессе создания, была представлена Сталину на утверждение. По мнению Рубина, один из редакторов привез рукопись Сталину в Москву в начале 1935 года. Сталин сделал небольшие поправки к варианту речи Берии, напечатанной в «Правде» 4-5 августа, которая была прислана ему на утверждение Мехлисом. (Он вставил ссылки на свои «Письма с Кавказа»). Тбилисское издание 1935 г. этой книги в Сталинском архиве хранит его подчеркивания и крестики в местах лести
----------------------------
58 См., например, многочисленные обращения к Поскребышеву: РГАСПИ: ф. 558, opll, д. 1475; РГАЛИ: ф. 652, оп. 8, ед. хр. 78.
59 История Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков): краткий курс (Госпо-литиздат, Москва, 1938).
60 РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 1209-1213 - копии с поправками Сталина. Опубликовано в Вопросах истории, 11, 2002, стр. 3-29; 12, 2002, стр. 2-23; 3, 2003, стр. 3-23; 4, 2003, стр. 3-25.

230

(включая расхождения с воспоминаниями Енукидзе). Посылая книгу в октябре 1935 года, Берия сделал дарственную надпись: «Дорогому, горячо любимому учителю, Великому Сталину». Более поздние издания направлялись вождю на утверждение и редактирование с краткой запиской от автора, уже проживающего в Москве. Как явствует из этих книг, Учителю не приходилось вносить слишком много поправок 61.

Нет никакого сомнения, что история партии, созданная Берией, получила теплый прием, тем самым подстегнув его усилия в этой области 62. С сентября по ноябрь 1935 года в газете «Заря востока» была опубликована серия воспоминаний о вожде, рассказанных старыми рабочими с Кавказа. Как утверждалось, это был спонтанный ответ на речь Берии, и они были первоначально собраны в виде книги в Тбилиси: «Великий вождь и учитель: рассказы старых рабочих о деятельности товарища Сталина на Кавказе»63. Эта работа должна была выразить чаяния восхищенного народа, и она внесла свою лепту в развитие культового жанра рассказов о встречах с вождем.
------------------------------
61 РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 704, л. 10-14; 20-21; 34 об.-38 об. РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 705 содержит поправки и добавления, которые Берия предложил Сталину для третьего московского издания 1937 г. Рубин. Берия (1998, стр. 76-7), утверждает, что Сталин внес много стилистических поправок.
62 См.: Берия, Батумская демонстрация 1902г. (Партиздат. Москва, 1937), которую также очень часто цитировали. Попытки опровергнуть сфабрикованный рассказ о подпольной типографии в Тбилиси другими воспоминаниями рабочих, похоже, были пресечены Сталиным и не публиковались до хрущевской оттепели, а затем появились в десталинизированной версии. См.: РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 706 - текст, представленный Берией в сентябре 1939 г.: Авлабарская нелегальная типография (Госиздат, Tbilisi, 1954), с измененным предисловием (написанным не Берией). Берия поощрял своего протеже Багирова подражать своей первой истории в 1939 г. с похожим рассказом о руководящей революционной роли Сталина в Баку, которая первоначально была представлена 19-20 декабря 1939 г. в виде речи на партийном активе в честь шестидесятиления Сталина: М.А. Багиров, Из истории большевистской организации Баку и Азербайджана (Азерпер, Баку, 1944).
63 3аря востока. 18 сентября, 24 сентября, 4 октября, 5 октября 1935 г.; они затем были опубликованы в виде книги в Тбилиси в 1935 и 1936 гг. под названием Великий вождь и учитель: рассказы старых рабочих о работе т. Сталина в Закавказье (Из. ЗКК 13КГ1, Тбилиси, 1936. 2-е изд.). Опубликованные роскошным изданием в Тбилиси в 1937 г., они затем вышли в Москве как Рассказы старых рабочих Закавказья о вешкам вожде, (Молодая гвардия, Москва, 1937). Они часто входили в сборники детской литературы и в сборники к 60-летию Сталина. Скорее всего, они появились в результате исследований Берии при подготовке курса истории партии. Рубин подтверждает, что он опросил для этого многих ветеранов. Рубин, Берия, (1998, стр. 76).

231

По свидетельству этих рассказов, Сталин-ребенок и Сталин-студент сочетали в себе недюжинный ум с физической силой, скромностью и великодушием. Этот добронравный ребенок одновременно был бунтарем, и большая часть книги посвящена началу его революционной карьеры. Старые рабочие рассказывали, с интонацией почтительной простоты, истории о дерзких приключениях Сталина, и сравнивали его появление в подпольных ячейках, которые он организовывал, с благовещением: неожиданное откровение, порыв революционной энергии. Сталин был одновременно и вторым, и третьим лицом в революционной Троице. С момента его приезда в Батуми в описаниях того, как он руководил рабочими и вдохновлял их, в рассказах о его героическом сопротивлении в заключении, страданиях в тюрьме и хитроумном обмане царских властей Сталин предстает не только провозвестником революции, но также и мучеником, страдающим за угнетенных людей, которых ожидало спасение с его вторым пришествием после революции 1917 года. Более того, он изображался в известном смысле как герой из народной сказки. Обманщик-ловкач - персонаж знакомый и популярный в народных сказках не менее, чем прекрасный принц, и фольклористы усматривают в этом персонаже бахтинский народный бунт против иерархии власти. Рассказы старых рабочих, таким образом, сочетали в себе религиозный стиль и образы, которыми Сталин отметил свое право на наследование Ленину в знаменитой клятве в январе 1924 года, характерной, по мнению историков, для его стиля, совпадающего с повествовательным стилем народной сказки и приключенческой истории. Берия, тем самым, способствовал созданию мифа о Сталине в соответствии с канонами религиозных и народных повествований, а не со стилем исторической или мемуарной литературы.

Это начинание по созданию народной памяти совпало по времени не только с духом книжки, подготовленной Лакобой, но также и с кампанией, начатой Кагановичем и одобренной ЦК в 1934-35 гг., по сбору современного советского фольклора о революционном преобразовании села и героях революции. Эта кампания по извлечению фольклора из болота необразованного народного сознания и традиций и «окормлению» его ценностями социалистического реализма была начата в Московской области в 1934 году и вскоре распространилась на другие регионы 64. По всей стране амбициозные партийные лидеры и журналисты искали ко-
-------------------------
64 А.М. Астахова и др. Очерки... русского творчества советской эпохи (А.Н., Москва, Ленинград, 1952,стр. 190-2). Е.А. Гринько, ред., Фольклор в России в документах советского периода. (ГРЦРФ, Москва, 1994, стр. 10-13); М.К. Азадовский, Советская фольклористика за 20 лет, Советский фольклор, 6, 1939, стр. 8 и след.

232

лоритных представителей народа, которые могли бы прославлять народных лидеров. Например, Джамбул, престарелый и удалившийся от дел казахский бард, был возвращен к жизни, облачен в экзотический халат и привезен (полуживой, как признавался он сам, поддерживаемый только надеждой лично увидеть вождя) в Москву, а оттуда - в место рождения Сталина, чтобы петь псевдонародные песнопения, прославлявшие Отца Народов. Шостакович, по свидетельству Волкова, с сарказмом заметил, что этот персонаж и его стихи были изобретены местным журналистом, а когда Сталину это понравилось, пришлось найти подходящего человека и выставить его на обозрение публики65.

Берия не терял времени и укрепил свой успех в качестве историка своим вкладом в создание культа, приказав поэтам и писателям повторять тему величия Сталина в заданном стиле и присоединиться к хвалебным одам. Его понимание социалистического реализма и искусства было более беспощадным и примитивным, чем это было принято в то время, оно было менее скрытым под одеждами правдоподобия, спонтанности и разнообразия, которыми авторы утешали себя. «Грузинские стихи и песни о Сталине» (Тбилиси, 1937 г.) были результатом указаний Грузинскому Союзу писателей создать соответствующий сборник, и каждый писатель должен был представить работу для него. Подношения от народа и его бардов «собирались» в сельской местности (хотя этот процесс обычно подразумевал сложную процедуру наставничества и редактирования со стороны журналистов, писателей и академиков).

Созданный таким образом сборник включал в себя стихи известных поэтов и народные стихи, представляющие выражение народного одобрения, возникшие в результате стихийного порыва (таким образом, формальное различие между народной и высокой культурой было размыто, в соответствии с переходом к бесклассовому обществу). Все они были результатом вдохновения, как утверждало предисловие, после речи Берии о «незабываемой героической борьбе великого Сталина за торже-
----------------------
65 Джамбул, Путешествие на Кавказ (Худ.Лит, Москва, 1938) и более ранний сборник Песни о Сталине (ССП Казахстана, Алма-Ата, Москва, 1936); S. Volkov, Testimony: the Memoirs of Shostakovich (Faber, London, 1979, pp. 160-2); Эфендиев, Сов. фольклор, 6, 1939, стр. 70-85, предполагает, что он стал открытием 1930-х годов. См. также www.cyberussr.com/rus/dzhambul, где 1 августа 2002 года появилось предположение, что многие из стихотворений, приписываемых Джамбулу, возможно, были подделками, так как невозможно найти их оригиналы на казахском языке.

233

ство рабочего класса в Закавказье»66. Эти стихи использовали в больших количествах метафоры, которые нравились вождю, сравнивавшие его с Прометеем, с орлом (мудрый, дальновидный, правитель горных вершин, парящий над бренной землей и толпами), с солнцем, с садовником (Сталин особенно любил ухаживать за фруктовыми деревьями 67). Через год после публикации, однако, сборник пришлось редактировать, так как некоторые из главных авторов, такие как Паоло Яшвили и Тициан Табидзе, погибли в чистках 1937 года, и их стихи и переводы Пастернака были исключены из сборника 68.

Некоторые из этих поэтов приехали в Москву в 1936 году, когда наступила очередь Грузии участвовать в ритуальных зрелищах в Кремле, где Отец Народов и его коллеги получали подношения и неприкрытую лесть от малых народов и выслушивали признания о том, как его волшебное прикосновение преобразовало страну страданий и бедности в царство счастливых песен и танцев среди плодородия, изобилия и культуры. Делегацию Грузии, состоявшую из 186 человек, вел на десятичасовой прием истерически нервный Берия, который надзирал за подношением соответствующих моменту подарков69.

Как и поэтам, в 1935 году каждому грузинскому живописцу, состоявшему в Союзе художников, было приказано написать картину, посвященную бериевской истории партии и вдохновленную этой книгой. Как это было принято при организации больших выставок в конце 1930-х в Москве, когда обычно художникам выдавался на выбор список одобренных названий и тем, грузинским художникам были предложены цитаты и сцены из книги Берии по истории партии.
---------------------------
66 Н. Мицишивили и др., Грузинские стихи и песни о Сталине (Заря востока, Тбилиси, 1937, стp.vi). См. также Knight, Beria (1993, p. 83).
67 См.: S. Allilueva, Twenty Letters to a Friend (1968, p. 29) - о любви Сталина к садоводству. В его библиотеке было много книг на эту тему, как показала выставка в Социально-политической Библиотеке в марте 2003 г. Знаменитое стихотворение о Сталине-садовнике было написано персидским поэтом А.Лахути и впервые опубликовано в 1936: впоследствии оно вошло во многие антологии. См.: РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 1523 - о послевоенном разрешении на перепечатку этого стихотворения. О «Падении Берлина» и изменениях, внесенных Сталиным в сцену о садоводстве, см.: РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 168, л. 4. 28-31.
68 H. Тихонов (ред.), Грузинские стихи и песни о Сталине (Советский писатель, Ленинград, 1938).
69 Н. Вахнадзе, Встречи и впечатления (Госкиноиздат, Москва, 1953, стр. 85-9); РГАСПИ: ф. 558: оп. 11, д. 1419, л. 30 - список подарков, в число которых вошли ковер, торжественные письма от народа и картина маслом.

234

(Обычай использовать краткое повествовательное описание в качестве названия картины был повсеместной и общепринятой практикой социалистического реализма.) Тем самым картины имплицитно низводились до уровня иллюстраций. В Тбилиси происходило брожение во время подготовки этой выставки (неудивительно, если принять во внимание, что проходили чистки): художники опасались, что их интерпретация заданной темы будет признана ошибочной 70. Их задача была не из легких. Обычно те несколько художников, которым было разрешено изображать Сталина, работали с одобренных фотографий, где были утверждены поза, стиль и детали, которые можно использовать. Жест благословения, строгая, обычно коричневая туника были характерны для изображений довоенного времени. Что касается изображений Сталина в юности, не было одобренных моделей, и мы пока не знаем, какие инструкции художники получали в этом случае 71.

Неудивительно, что образы, созданные грузинскими художниками, не отличаются стилистическим разнообразием: если не было модели, которой надлежало следовать, индивидуальность и утонченность были неуместны. Романтический реализм и соответствующее повествование были типичным решением, и Сталин предстает красивым и байроническим юным бунтарем, который взывает к массам, наставляет их, обращает и вдохновляет их, окруженный сиянием света (в то время как его товарищи очень часто сидят вокруг него в темноте, повернувшись к зрителю спиной или боком, их индивидуальность затемнена единственным персонажем, который привлекает внимание или притягивает взгляд)72. Предназначение этих картин было сродни иконам, они указывали на высшую реальность, которую только Сталин мог видеть, и только он мог говорить о ней. Эти картины не только повторяли историю Берии о ранней революционной жизни Сталина и представляли ее в романтическом свете - они показывали всей стране модель правильного поведения: как и
--------------------------
70 См.: Е.Кригер, История большевизма в живописи. Искусство, 1, 1938, стр. 3-4. См. также: Заря востока, 3 октября 1935г. - отчет о первоначальном просмотре неоконченных картин и эскизов, представленных на утверждение и цензуру. Идея этой выставки приписывается Берии.
71 Грузинских художников превозносили как новаторов жанра современной исторически-революционной живописи: Михайлов, Искусство, 1, 1947, стр. 32.
72 Хорошие примеры в этом духе можно найти в следующих работах: В. Кроткое, Товарищ Сталин - вождь первых рабочих кружков в Тбилиси в 1898; И. Вепхадзе, Товарищ Сталин среди своих товарищей: Кетсховели, Цукилидзе, Шауман, Джапаридзе. Кутателадзе, Демонстрация Бакинских рабочих под предводительством товарища Сталина в 1902г.; В. Сидамон Аристов, Товарищ Сталин на встрече с Бакинскими нефтяниками.

235

неясно прорисованные ученики на этих картинах, советские люди должны были слушать только его, восхищаться им, думать только о нем и в священном трепете следовать наставлениям того единственного человека, который имел право говорить, чьи слова были единственно весомы и открывали правду.

Выставка была очень успешной 73, и указанием на то, каких наград она удостоилась и каким вниманием свыше была наделена, явилось решение перевезти ее в Москву и выставить в Третьяковской Галерее в качестве основной части выставки, отмечавшей двадцатую годовщину революции, под названием «Искусство Грузинской Советской Социалистической республики»74. Первоначально Берия воспользовался визитом в Москву грузинской делегации летом 1936 года, чтобы договориться о перевозе выставки в Москву к годовщине революции в 1936 г. Нехватка всего, сложности со связью и, скорее всего, просто недостаток времени для планирования привели к тому, что Третьяковка договорилась с Берией выставить эти картины в следующем году, к более значительной, двадцатой годовщине революции, после чего планировалось перевезти ее в Русский Музей в Ленинграде 75. Выставленная с большим успехом после паники и волнений среди музейного персонала 76, выставка запустила в обращение многие известные изображения молодого вождя и тем самым помогла создать его почти религиозный образ.

Двести тысяч посетителей, включая группы рабочих, внешне полных энтузиазма (приобщавшихся к культурности), школьников и военнослужащих, партийных и комсомольских работников побывали на ней и восхищались ею 77.
------------------------------
73 Андре Жид, который видел эту выставку в Тбилиси, заметил: «Я видел в Тифлисе выставку современной живописи - из милосердия о ней лучше было бы вообще не упоминать. Но в конце концов художники достигли поставленной цели, которая заключалась в том, чтобы поучать (с помощью наглядного образа), убеждать, объединять (иллюстрациями служили эпизоды из жизни Сталина). Ох, конечно, эти не были „формалистами"! К несчастью, и художниками они тоже не были». Retour de l'URSS (1936, p. 85).
74 Упоминания о хвалебных отзывах о выставке в Тбилиси в Правде, Известиях, Коммунисте, Сов. искусстве, см. письмо одного из участников в Архиве Третьяковской Галереи, ф. 8.II, д. 693, л. 130.
75 Архив Третьяковской Галереи, ф. 8.II, д. 693, л. 26-7, 138, 141.
76 Даже в самый последний момент открытие было задержано, когда окончательная цензурная комиссия (в которую входили, среди прочих, Керженцев из Комитета по искусству и Стецкий) приказала убрать или исправить некоторые картины - например, положение рук Сталина на одном из полотен и лба Кирова на другом: Архив Третьяковской Галереи, ф. 8.II, д. 693, л. 101-2. РГАЛИ, ф. 2943, on. 1, ед.хр., 172, 1. 8.
77 РГАЛИ: ф. 2943, on. 1, ед.хр., 172, л. 3-5. Положительный прием также отразился в обоях московских фабрик, а в книге записей посетителей Третьяковской галереи можно найти предсказуемо восхищенные отзывы: Архив Третьяковской Галереи, ф. 8.II(i), д. 770, д. 772.

236

Фотографы и деятели киноискусства боролись за право снимать эту выставку; государственное издательство (Изогиз), которое готовило к выпуску серию открыток с тбилисской выставки, теперь хотело включить в нее дополнительные материалы с московской выставки 78. Был выпущен замысловатый массивный трехтомный праздничный альбом с репродукциями картин с выставки. Сталин, хотя и не посетил выставку, хранил в своем архиве экземпляр этого альбома. Более скромный мемориальный альбом был выпущен в Тбилиси в виде тридцати фотографий избранных работ в белой папке с золотым тиснением 79. Несколько художников сделали себе карьеру благодаря этой выставке, поскольку им были заказаны копии с оригиналов, и репродукции этих картин использовались очень часто как иллюстрации к литературе эпохи культа, особенно до войны 80. Это было бы невозможно без согласия аппарата Сталина, и, в конечном счете, согласия со стороны самого Сталина.

Одобрение, которое получила выставка, и ее политическое значение были обозначены на встрече Московского отделения союза художников (МОССХ) с грузинскими участниками выставки 16 февраля 1938 г. Председатель московского отделения Сергей Герасимов подтвердил, что грузинские художники, взявшись за «грандиозную тему» Сталина, подали пример того, «как разрешить огромные проблемы», которые при этом возникают, и предложил, чтобы московские художники провели свою выставку о Ленине и Сталине в искусстве. Эта идея была подхвачена сталинским придворным живописцем Александром Герасимовым. Самое яркое указание на значение выставки было дано партийным секретарем Третьяковской Галереи (который поддерживал постоянный контакт с Берией во время подготовки выставки), Мелихадзе. Двадцатая годовщина революции стала поворотным моментом во всех искусствах, поскольку живописцы подняли в своих произведениях проблему вождя и народа. Эта тема была особенно характерна для грузинской выставки. Если до сих пор художники и рисовали Ленина и Сталина, эти попытки были
-----------------------------
78 Архив Третьяковской Галереи, ф. 8.11, д. 693, л. 111-113,139, 153.
79 Архив Третьяковской Галереи, ф. 8.II (i), д. 997-9; Выставка к истории большевистской организации в Грузии (Тбилиси, 1939).
80 Архив Третьяковской Галереи, ф. 8.II, д. 693, л. 87-91; д. 993, I. 60.

237

менее глубокими и значительными. До этого советское искусство изображало гражданскую войну, социалистическое строительство и Красную Армию, а не историю партии большевиков. Это была первая выставка, посвященная революционной карьере Сталина; только теперь, как считалось, художники стали достаточно зрелыми, чтобы справиться с темой значения Ленина и Сталина в революционной борьбе. Во избежание недоразумений Мелихадзе раскритиковал две картины за то, что Сталин был неосторожно помещен на второй план и за то, что вождь не привлекал к себе взгляд зрителя, в то же самое время расхвалив другую картину за то, что на ней вождь был показан близким к народу и художник передал «теплоту, величие и монументальность формы товарища Сталина». Стало ясно: необходима большая выставка, посвященная Ленину и Сталину, в которой примут участие все художники 81.

Начиная с этого момента, художники всего Советского Союза должны были подражать своим грузинским коллегам в изображении истории большевиков, а Сталин и его героические революционные подвиги должны были стать центральной темой любой картины социалистического реализма. До тех пор только несколько художников получили разрешение изображать Сталина, в основном это были Исаак Бродский и Александр Герасимов, работавшие в жанре современного портрета (который в двадцатых годах был ограничен стереотипными изображениями Ленина). Теперь этот круг избранных был расширен, и другие художники также получили указание изображать вождя, особенно его воображаемую, мифологически-поэтическую личность. Выставки, посвященные Ленину и Сталину и одному Сталину, проводились, начиная с 1937 года, несмотря на сложности и опасности этого жанра 82. Политический капитал за инициацию этого желательного процесса достался Берии, под чьим руководством и была проведена та выставка, которая ознаменовала поворотный момент в иконографии Сталина 83.

Берия также внес значительный вклад в другие аспекты культа личности. В 1935 г. открылся музей в Гори, в том месте, где родился Сталин: похожий на церковь алтарь посещали в конце тридцатых годов тысячи рабочих со всей страны.
----------------------------
81 РГАЛИ: ф. 2943, on. 1, ед.хр., 172, л. 3-15, 19.
82 0писание этих опасностей, вызванных в одном из случаев перепечаткой одной из бериевских картин в Известиях, и спор между редактором Талем, Сталиным и Берией, возникший из-за этого, см.: РГАСПИ: ф. 558, on. 11, д. 1279, л. 26-33, 54-5. Троцкий с восторгом указывал на фальсификацию образа вождя, открывшуюся в результате этого спора: Trotsky, Stalin: an Appraisal of the Man and his Influence (MacGibbon and Kee, London, 1968, p. 32).
83 РГАЛИ: ф. 2943, on. 1, ед.хр . 172, л. 34, 49-50.

238

Эти паломничества стали чертой советского туризма до и после войны, и открывалось все больше и больше музеев, посвященных жизни и деятельности Сталина. Не оставлял без внимания Берия и образ вождя на экране. Он поддерживал грузинского кинематографиста Чиаурели, который впоследствии создал самые знаменитые фильмы культа Сталина. Еще в декабре 1934 года Берия присутствовал на ночном показе в Кремле фильма Чиаурели «Последний маскарад» вместе со Сталиным и другими членами Политбюро 84. В фильме рассказывалось о предательстве меньшевиков в грузинской революции и о конечной победе большевиков.

Более значительным вкладом стал фильм «Великое зарево», созданный в 1938 г. в Тбилиси Чиаурели и Цагарели, в котором роль Сталина впервые сыграл актер Геловани. В фильме прославлялась роль Сталина в восстании 1917 года. Однако Берия и Чиаурели догадались, что фильмы и пьесы, созданные к двадцатой годовщине Октября, хотя и искажали историю, приписывая Сталину главную роль и приуменьшая роль Троцкого, были все же неприятны Хозяину, поскольку он хотел избежать ограничений 1917 года, где он неизбежно играл вторую скрипку по отношению к Ленину. В 1939 г. Чиаурели призывал к более широкому использованию литературы в фильмах, к созданию более «воображаемых» и человечных фильмов о вожде. «Клятва», над которой он работал в то время, соответствовала этим приоритетам, утверждал Чиаурели, поскольку была и более литературной, и более патетической, при этом с меньшим количеством сцен с участием героических революционных масс, нежели обычно. Теперь, несмотря на утверждения бессмертия Ленина и революционный энтузиазм масс, единственным сколько-нибудь значительным действующим лицом был Сталин - «Ленин сегодня», вдохновляющий все преобразования народа и страны 85. Ранний сценарий этого фильма, оправдывавший сталинские чистки, был написан еще в 1939-40 годах и просмотрен (и в целом одобрен) самим Сталиным, который возражал, в основном, только против отсутствия реализма в изображении съездов партии86.
---------------------------
84 РГАСПИ: ф. 558, on. 11, д. 828,1. 176, Запись Шумятского. Сталин дразнил Берию этим фильмом, но к следующему ноябрю посмотрел его уже восемь раз и хвалил его. Берия и Чиаурели позже смотрели с «Хозяином» вариант фильма, в который вошли поправки, предложенные ранее Сталиным: РГАСПИ: ф. 558, оп. 11, д. 829, л. 61,67, 118.
85 М. Чиаурели, Заметки в: Образы Ленина и Сталина в советском кино (Госкиноиздат, Москва, 1939, стр. 48).
86 РГАСПИ: ф. 558, д. 167, л. 95-6. Хотя Чиаурели позже указывал на Павленко как на соавтора сценария, первоначальный список содержит в качестве соавторов Цагарели и Другого грузинского писателя, ibid, I. 3; Чиаурели, Новости дня, 6 ноября 1946

239

Тот факт, что Чиаурели затем создал все основные фильмы о Сталине времен культа, указывает на то, что он и Берия правильно угадали желания вождя.

Роль Берии в формировании мифа о Сталине была весьма значительной. Он помог трансформации образа Сталина из ученика Ленина в самостоятельного революционного героя: не обладавший в действительности харизмой, Сталин стал легендарной фигурой, изображавшейся в почти религиозном и поэтическом стиле, чья значимость признавалась трансцендентной и, во всяком случае, не ограничивалась и не компрометировалась действительностью и обстоятельствами. Берия был не единственным лицом, которое способствовало этой трансформации: он просто был оппортунистом, который хорошо понял желания Сталина и использовал обстоятельства культурных преобразований середины 1930-х годов к собственной выгоде. То, что это предприятие принесло ему желанные плоды, показывает тот факт, что вскоре после усердной кампании восхваления вождя (которую дочь Сталина Светлана так ненавидела) Берия был переведен в Москву с повышением. Таким образом, можно сделать вывод, что культ Сталина играл значительную роль в придворной политике 1930-х годов.

 

 


 




Содержание | Авторам | Наши авторы | Публикации | Библиотека | Ссылки | Галерея | Контакты | Музыка | Хостинг

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

© Александр Бокшицкий, 2002-2010
Дизайн сайта: Бокшицкий Владимир