Шимон Окштейн

 

Александр Генис

 

Фетиши Окштейна


Генис А. Иван Петрович умер. Статьи и расследования. - М.: НЛО, 1999, с. 301-302

 

 

Шимон Окштейн Shimon Okshteyn

 


        С тех пор, как я впервые увидел женщин Окштейна, прошло лет пятнадцать. Но за прошедшие годы они, в отличие от всех остальных, нисколько не изменились. Те же хищные красавицы.

          У них все длинное — ноги, пальцы, сигареты. Даже взгляд их долгий и жуткий, как у Горгоны. Они нагло смотрят прямо в глаза, зная, что они нам нужнее, чем мы им. От них не уйдешь, их не забудешь. На холстах Окштейна изображены не сами женщины, а их власть над нами. Это— яростный триумф эроса над человеком, чувства над мыслью, иррационального влечения над умом и расчетом.

 

Satisfaction by Shimon Okshteyn       Шимон Окштейн Девушки с обложек       Cheek to Cheek by Shimon Okshteyn

      Главное в живописи Окштейна — отношения одушевленного с неодушевленным. Мы привыкли считать незыблемой границу между ними. Как было сказано в «Буратино», пациент либо жив, либо мертв. Категория одушевленности не знает сравнительной степени. Грамматика не позволяет нам прибавлять к живому или неживому туманное «более или менее». Но стоит оторваться от условной грамматической необходимости ради честной физиологической действительности, как обнаружится, что вещь не равна вещи — одна бывает мертвее другой. Неодушевленность может служить маской, прикрывающей жизнь, полную страстей. В самом деле, разве одинаково безжизненны верхняя одежда и нижняя? пальто и чулки? купальник и бюстгальтер?

 

 

Foxy Lady by Shimon Okshteyn       Still Life of Legs by Shimon Okshteyn       Шимон Окштейн Туфель



         На картинах Окштейна вещи частично одушевлены, ибо все они снабжены половыми признаками. Это не натюрморт, но и не портрет. Это — собрание фетишей, таинственных предметов, заменяющих женщину.

        При этом главный фетиш Окштейна —сама женщина. В ней нет ничего естественного, ничего голого, она вся прикрыта — румянами и помадой, пунцовым лаком ногтей, ажурными кружевами перчаток, черным нейлоном чулок.

 

Lips by Shimon Okshteyn



          Мы не видим обнаженного тела. Оно спрятано от нас, как золотой запас в сейфе банка. Вместо него в ход идет разменная монета сексуальной параферналии. Провокационные наряды заряжаются от той тайны, которую они скрывают. Их извращенность—в недоговоренности.
301

          Избегая наготы, художник умышленно переносит эротический заряд из природы в культуру. Именно одежда делает непристойными окштейновских красавиц. Она же превращает половой вопрос в теологический.

 

 

Catspaw by Shimon Okshteyn


           Фетишизм, в сущности, — разновидность религии. Страсть обращена не на безжизненный предмет, а на тайну. Дразня наше воображение, фетиш намекает на нее, но никогда не раскрывает. В мире, где все явно, как на нудистском пляже, не бывает фетишей. Они — обитатели той сумрачной зоны дерзких догадок и несмелых надежд, что равно чужда и верующему, и атеисту, но хорошо знакома агностику.

           В этой сфере разворачивается драма окштейновской живописи. С годами менялись ее сюжеты, но неизменными оставались действующие лица: вещь и тайна.

           Это постоянство позволило картинам Окштейна сохранить эротическую энергию и тогда, когда с его полотен исчез ее источник—женщина. Вместо нее поздние работы Окштейна изображают галантерейный набор: шляпа, туфля, сумка, гребешок, пуговица, наперсток. Но при всей кажущейся безобидности этого прейскуранта, вещи Окштейна по-прежнему эротичны. Напротив, чем дальше растягивается страсть, чем большее расстояние отделяет ее источник от изображенного предмета, тем выше искусство художника. Это-то и отличает наивную порнографию от восточного сексуального символизма с его поэзией «пустого кимоно», с которой так много общего у Окштейна.

         В сущности, он художник одной темы, и тема эта — эрос. Что бы ни изображалось на его картинах, все они «про это». Как солдат в известном анекдоте, который думает о женщинах, глядя на кирпич, потому что он всегда о них думает, Окштейн занят исключительно сексуальными переживаниями. Но искусство его не эротическое, а магическое. Как злой волшебник, Окштейн превращает каждую женщину в вещь; как добрый — он превращает каждую вещь в женщину.

 

Шимон Окштейн Бизнесмен                      Clock #2 by Shimon Okshteyn

 

 

Содержание | Авторам | Наши авторы | Публикации | Библиотека | Ссылки | Галерея | Контакты | Музыка | Форум | Хостинг

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

© Александр Бокшицкий, 2002-2008
Дизайн сайта: Бокшицкий Владимир