Куртуазная любовь
 

На этой же странице:

О.В. Смолицкая. Куртуазная любовь (Словарь средневековой культуры)

На следующей странице:

Поль Зюмтор «Куртуазия»

                                                                               Жорж Дюби

Куртуазная любовь

и перемены в положении женщин во Франции XII в.

 Одиссей. Человек в истории. 1990. М., 1990. С. 90-96

      При рассмотрении вопроса о положении женщины в феодальном обществе и об изменении этого положения в лучшую сторону (что, по мнению ряда исследователей, имело место в ту эпоху) часто упоминается куртуазная любовь. Этим понятием обычно обозначают новую форму отношений между мужчиной и женщиной, которую современники называли «fine amour», т. е. «утонченная любовь».Историки литературы восстановили модель куртуазной любви по сoхранившимся поэтическим текстам того времени. Модель эта проста. В центре ее находится замужняя женщина, «дама». Неженатый мужчина, «юноша», обращает на нее внимание и загорается желанием. Отныне, пораженный любовью (любовь означала тогда исключительно плотское влечение), он думает только о том, чтобы овладеть этой женщиной. Для достижения цели мужчина делает вид, что подчиняется во всем своей избраннице. Дама — жена сеньора, нередко того, которому он служит, во всяком случае, она хозяйка дома, где он принят, и уже в силу этого является

91
его госпожой. Мужчина, однако, всячески подчеркивает свое подчинение. Он, как вассал, встает на колени, он отдает себя, свою свободу в дар избраннице. Женщина может принять или отклонить этот дар. Если она, позволив себе увлечься словами, принимает его, она более не свободна, так как по законам того общества никакой дар не может остаться без вознаграждения. Правила куртуазной любви, воспроизводящие условия вассального контракта, по которому сеньор обязан вассалу теми же услугами, что получил от него, требуют от избранницы в конце концов предаться тому, кто принес себя ей в дар.
 

      Однако дама не может располагать своим телом по своему усмотрению: оно принадлежит ее мужу. Все в доме наблюдают за ней, и если она будет замечена в нарушении правил поведения, ее объявят виновной и могут подвергнуть вместе с сообщником самому суровому наказанию.
 

      Опасность игры придавала ей особую пикантность. Рыцарю, пускавшемуся в любовное приключение, надлежало быть осторожным и строго соблюдать тайну. Под покровом этой тайны, скрывая ее от посторонних глаз, влюбленный ожидал вознаграждения. Ритуал предписывал женщине уступить, но не сразу, а шаг за шагом умножая дозволенные ласки, с тем чтобы еще больше разжечь желание почитателя. Одна из тем куртуазной лирики — описание мечты влюбленного о наивысшем блаженстве. Он видит себя и свою даму обнаженными: вот наконец возможность осуществить свои желания. Однако по правилам игры он должен контролировать себя, бесконечно оттягивая момент обладания возлюбленной. Удовольствие, таким образом, заключалось не столько в удовлетворении желания, сколько в ожидании. Само желание становилось высшим удовольствием. В этом — истинная природа куртуазной любви, которая реализуется в сфере воображаемого и в области игры.
 

      Модель поведения, представленная здесь, воссоздана по стихам, сочинявшимся для развлечения придворных.
 

      Мы имеем дело с источником, требующим весьма осторожного подхода. Не следует думать, что он прямо воспроизводит жизненную реальность, т. е. нельзя принимать мысли и действия трубадуров и героев романов за прямое отражение мыслей и поступков тех, кто с удовольствием их слушал. Историку, изучающему истинное положение дел в ту эпоху, не следует забывать, что fine amour — это литературный образ. Особенно сильноможно ошибаться, определяя именно положение женщины, так как во всехтекстах такого рода на первом плане находится мужчина. В огромном большинстве они были созданы мужчинами для развлечения мужчин. Эти произведения показывают нам не женщину, а ее образ в глазах мужчин той эпохи.
 

        Нельзя тем не менее не признать, что творения поэтов имели определенную связь с образом жизни людей, составлявших их аудиторию. Поэмы трубадуров пользовались большим и продолжительным успехом, аудитория их была огромна. Естественно предположить, что сущность интриги не слишком отличалась от того, что было реально знакомо слушателям и читателям. Кроме того, поскольку эти произведения восхищали аудиторию, они должны были оказать на ее нравы влияние, которое можно сравнить

93
с влиянием агиографической литературы. Так же как жития, куртуазная литература создавала примеры для подражания. Между поэзией и жизнью существовала связь. Можно предположить, что в самой реальности, в структурах французского феодального общества XII в. существовало нечто, способствовавшее распространению нового типа обращения с женщиной.
 

      Французское общество XII в. разделялось на два класса: трудящиеся, в основном крестьяне, называвшиеся «вилланами», и «господа», группировавшиеся при том или ином дворе. Гастон Парис * в высшей степени удачно употребил слово «куртуазный» ** для обозначения того типа любовных отношений, который мы здесь рассматриваем.Действительно, игра в куртуазную любовь возникла при княжеских дворах феодальной Франции. Играя в эту игру, демонстрируя умение изысканно завлекать женщин, придворный подчеркивал свою принадлежность к миру избранных, свое отличие от «деревенщины». Куртуазная любовь была прежде всего знаком престижа в мужском обществе, благодаря чему влияние созданной поэтами модели оказалось столь сильным, что смогло со временем изменить отношение к женщинам в обществе в целом. Первоначально хотя бы к определенной категории женщин, поскольку деление общества на классы распространялось и на женщин. Водораздел, отделявший «вилланок», с которыми самый утон-

-------------------------------------
* Гастон Парис (1839—1903) — французский филолог-медиевист.
** От старофранц. court — «двор».

93
ченный рыцарь мог обращаться, как ему вздумается, от «дам» и «девственниц», был незыблемым.

      Придворные обычаи воздвигали барьер между мужским и женским миром, порождавший непонимание и недоверие с обеих сторон. В возрастесеми лет мальчиков отнимали от матерей, и их дальнейшая жизнь проходила исключительно среди мужчин. Подобная практика не только способствовала развитию гомосексуальных наклонностей, порождала не только образ недоступной утешительницы, но и пугающие предположения о том, чем могут заниматься женщины в своем кругу. Мужчины приписывали женщинам таинственную и опасную власть, влекущую и отталкивающую одновременно. Сегрегация полов порождала в мужском сознании определенную тревогу, которую рыцари старались заглушить демонстрацией презрения, громогласным утверждением своего физического превосходства и своих сексуальных подвигов.
 

      Почему все же феодальная аристократия приняла правила игры в куртуазную любовь? Чтобы ответить на этот вопрос, нам следует рассмотреть матримониальные обычаи того времени. Для ограничения наследственных разделов требовалось сократить количество браков, в которые вступали сыновья благородных родов. Обычно семья стремилась женить одного, по преимуществу старшего, сына. Остальные, предоставленные самим себе, оставались в своем большинстве холостыми. В XII в. благородное рыцарство состояло главным образом из «юношей», взрослых неженатых мужчин, чувствовавших себя обездоленными и завидовавших мужьям. Они не испытывали ущемления в половой жизни, но проститутки, служанки и незаконнорожденные, к чьим услугам они прибегали, были слишком легкой добычей. Достоин восхищения был тот, кто овладевал женщиной своего круга. Символический подвиг, предел юношеских мечтаний, заключался в том, чтобы дерзко соблазнить жену брата, дядюшки или сеньора, нарушив самые строгие запреты и презрев величайшую опасность, так как к верности жен (наряду со способностью их к деторождению) предъявлялись жесткие требования: от этого зависела правильность наследования. Двор был тем местом, где особенно процветала охота за благородными женщинами. Следовало ввести эту охоту в рамки определенных правил. Отношения между мужским и женским миром, которые сложились в результате аристократической матримониальной политики, таили в себе опасность. Куртуазная литература разработала своеобразный кодекс, положения которого имели целью ограничить ущерб, наносимый сексуальной распущенностью.
 

      Кроме того, куртуазная любовь имела воспитательное значение. Двор был школой, в которой мальчики проходили обучение при сеньоре их отца или дяди по материнской линии. Естественно, что женщина, жена патрона, дама, принимала участие в воспитании будущих рыцарей. Признанная покровительница живущих при дворе юнцов, она в их глазах заменяла им мать, от которой они были оторваны почти детьми. Она была их доверенным лицом, наставляла и имела на них неоспоримое влияние. Это влияние подкреплялось тем, что дама делила с их господином не только ложе, но и его помыслы. Не говоря уже о ее прелестях, для преодоления соблазна

94
которых приходилось иногда окунаться по ночам в бочки с ледяной водой. Вместе с супругом дама присутствовала на бесконечных турнирах, на которых мальчики стремились отличиться и завоевать внимание господина. Любовь юношей устремлялась сначала к женщине, которая становилась тем самым посредницей между ними и сеньором. Любовь к даме, таким образом, включалась в механизм функционирования феодального общества.
 

      Куртуазная любовь способствовала утверждению существующего порядка, проповедуя мораль, основанную на двух добродетелях: выдержкеи дружбе. Рыцарь должен был уметь владеть собой, укрощать свои порывы. Правила игры, запрещающие грубо овладевать женщинами из хорошего общества, предполагали благородные пути для их завоевания. В то же время в языке трубадуров слову «любовь» постоянно сопутствует слово «дружба». Чтобы завоевать благосклонность той, кого рыцарь называл своим «другом», он демонстрировал самоотречение, преданность, самоотверженность в служении. А это как раз те качества, которых сеньортребовал от вассала. Так стихи, воспевавшие куртуазную любовь, способствовали укреплению вассальной этики, на которой покоились политические устои феодального государства. Иногда кажется, что эти произведения были сознательно введены в систему рыцарского воспитания стараниями князей-меценатов, законодателей мод, которые стремились укрепить то, что мы назвали бы гражданским чувством.
 

      Практика fine amour прежде всего повышала престиж «мужских» качеств: мужчине надлежало быть смелым и развивать присущие ему добродетели. От женщин тоже требовались смелость и осмотрительность. По правилам игры, падение женщин должно было происходить «благородным образом»: им следовало учиться держать себя в руках, владеть свои-
.

 95
ми чувствами, бороться со своими недостатками — легкомыслием, лицемерием, чрезмерным вожделением. Так в высших слоях общества любовная игра служила воспитанию женщин. Она, по всей видимости, ни в малейшей степени не имела целью изменить существующий порядок подчинения женщины мужчине: как только игра кончалась, женщина возвращалась на отведенное ей Богом место, в непосредственную зависимость от мужчины. Однако способствуя душевному совершенствованию женщины, куртуазная любовь подготавливала тем самым условие для ее возвышения хотя бы в этом смысле.
 

      Влияние куртуазной любви на общество оказалось весьма плодотворным, что повлекло за собой быстрое распространение ее традиций. Чтение куртуазной литературы и проецирование ее сюжетов на обыденное поведение людей постепенно вовлекли в сферу игры незамужних девиц — с конца XII в. во Франции куртуазные обычаи становятся частью ритуала,предшествовавшего вступлению в брак. В игру включались и женатыемужчины. Они теперь также могли выбирать себе среди женщин «друга», которому служили, как молодые рыцари. Все рыцарское общество целиком стало куртуазным. Куртуазные обычаи превратились в норму, и то, что поэты некогда воспевали как опасный и почти недостижимый подвиг, стало теперь обычным требованием хорошего тона.
 

        Здесь уместно обратиться к литературному произведению, носящему нормативный характер. Я имею в виду «Трактат о любви», написанный Андре Капелланом в Париже около 1200 г. на латинском языке. Толкование этого произведения представляет большую трудность, что породило многочисленные и противоречивые его комментарии. Однако сегодня мы можем с уверенностью сказать, что «Трактат о любви» посвящен не толькоизложению правил куртуазной любви, но и ее критике. Автор, весьмапросвещенный клирик, подробно объясняет благовоспитанным молодымлюдям, обучающимся при дворе Филиппа-Августа, что такое куртуазная любовь и каковы правила игры. Одновременно он указывает на то, что разгоревшуюся страсть нужно уметь вовремя укротить, так как она ведет к греху. Любовь, по его мнению, есть болезнь, испытание, которое нужнопройти, чтобы закалить себя. Но мужчина должен уметь победить в себелюбовь, иначе он рискует попасть под власть женщины. Произведение не предназначалось для женщин, так как в последней части книги Андре Капеллан поносит их с очевидным удовольствием. Его сарказмы — лекарство для восстановления чувства мужского достоинства в соответствии с «правильным устройством мира».
 

      Андре Капеллан стремился дать ответ на многочисленные и непростые вопросы, возникавшие в результате заимствования королевским двором галантных обычаев, укоренившихся при соперничающих дворах феодальных князей. Распространение обычая требовало поставить его в определенные рамки, воспрепятствовать его «чрезмерности». Трактат Капеллана был единственным произведением такого рода, внесенным в списки королевской канцелярии, что, по всей видимости, является признанием его

96
полезности. Он и был полезен в трех отношениях: призывом уважать иерархические различия; стремлением уменьшить издержки сексуальной активности вне брака путем внедрения в эту сферу норм, соответствующихматримониальным установлениям; проповедью плотских ограничений,благодаря которым телесная сторона любви, не теряя привлекательности, была менее чревата опасностью появления на свет незаконных наследников.
 

      При чтении этого замечательного произведения следует отметить большое влияние куртуазной любви на изменение положения женщин. Андре Капеллан — один из первых авторов, приводящих высказывания женщин, которые звучат порой более значительно, чем речи мужчин. Кроме того, автор указывает на ту пользу, которую женщины могли извлечь из куртуазных обычаев: выражение сексуальных устремлений мужчин становилось менее агрессивным и опасным и, как следствие, опека со стороны мужей и отцов — менее строгой. Может быть, именно благодаря этой свободе влияние женщин стало проникать за рамки женской половины дома.
 

      Общий прогресс, особенно интенсивный во Франции на рубеже XII—XIII вв., освобождал личность от уз коллективных форм жизни. Обычаи куртуазной любви в значительной мере ослабили насилие и грубость в сексуальном поведении мужчин и в матримониальной политике родов. Мужчины начали понимать, что женщина — это не только тело, что нужно сперва завоевать ее сердце, заручиться ее согласием, что следует признатьза женщиной наличие особых достоинств. Заповеди любовного кодексасоответствовали тому, что проповедовала церковь, стремясь доказать, что женщины должны иметь равные права с мужчинами не только на супружеском ложе, но и в вопросе согласия на вступление в брак. Случайно ли, что куртуазные обычаи вошли в моду как раз в то время (около 1200 г.),когда проповедники, почувствовав настроения женщин, стали прилагатьусилия для развития форм чисто женской духовности?
 

      То, что вначале было только игрой, предназначенной для мужчин, помогло женщинам феодальной Европы выйти из своего приниженного состояния. В течение веков, последовавших за утверждением новой модели отношений, вошедшие в ритуал слова и поступки, а через них соответствующие взгляды распространялись на все более широкие круги общества, как всегда бывает с культурными моделями, которые складываются в аристократических кругах, а затем постепенно проникают до самых нижних слоев социальной структуры. Так сформировался тип отношений между полами, характерный для западного общества. Еще и сегодня, несмотря на огромныеперемены в этой области, яркой отличительной чертой европейской цивилизации являются традиции, унаследованные от куртуазной любви.
 

                                                                                        Пер. с фр. Е. Ю. Симакова

* * *

О. В. Смолицкая 

Куртуазная любовь

Словарь средневековой культуры. М., 2003, с. 253-255

    Куртуазная любовь  - категория средневековой куртуазной литературы. Средневековые авторы определяли это понятие как «истинную любовь», Fin' Amor, и выстраивали всю систему ценностей по отношению к нему.
 

      Содержание куртуазной любви включает в себя как психофизиологическое состояние влюбленного, к которому любовь приходит независимо от его воли («истинный влюбленный» бледнеет при виде своей возлюбленной, его сердце бьется сильнее, он мало ест и плохо спит, - пишет в трактате «О любви» Андрей Капеллан), так и свод правил и законов, согласно которым «истинный влюбленный» должен поступать (он щедр, ни в чем не отказывает своей даме, совершает ради нее подвиги, а также красноречив, знает, что такое истинная верность, и т. п.). Французский исследователь прошлого века Г. Парис предложил разграничить два понятия — собственно «истинная любовь» и «Куртуазная любовь». Первым понятием он предложил обозначать любовь как чувство, а вторым — любовь как свод правил поведения. Сам термин «Куртуазная любовь» как раз и был введен Г. Парисом. Современные исследовали предпочитают не разделять эти два понятия, так как очевидна их тесная взаимосвязь в рамках куртуазной литературы, более того, эта взаимосвязь оказывается сопряжена и со спецификой средневекового миросозерцания, где описание индивидуального чувства в чистом виде невозможно без его введения в некую артикулированную систему поведения.
 

      Исследователи считают, что на формирование концепции куртуазной любви оказали влияние восточные (арабские, персидские) представления о любви-страсти, а также произведения латинских авторов (Овидий, Катулл). Представление о любви как о страсти, состоянии почти болезненном, оказалось связано с идеей рыцарства, сформировавшейся к кон. XI в., и системой сеньориальных взаимоотношений. Умение любить «истинной любовью» стало описываться как одна из основных добродетелей рыцаря, а определения «рыцарский» и «куртуазный» стали во многих случаях синонимичны.
 

      Слово «куртуазный» означает, собственно,«придворный» (от фр. court, «двор»). К кон. XI в. при дворах знатных сеньоров Европы, в первую очередь Франции, Англии, Германии, стало принято устраивать своеобразные «поэтические салоны», где исполнялись и обсуждались произведения трубадуров, труверов, миннезингеров. Многие сеньоры покровительствовали поэтам и выступали заказчиками рыцарских романов. Например, по заказу графа Филиппа Фландрского Кретьен де Труа написал роман «Персеваль», по заказу Марии Шампанской - «Ланселот, или Рыцарь Телеги». При дворе той же Марии Шампанской и, возможно, по ее заказу был написан трактат Андрея Капеллана «О любви». Постепенно слово «куртуазный» стало обозначать те явления культуры, что были связаны с определенной традицией рыцарской литературы, а после и то, что связано собственно с понятием «истинной любви». «Куртуазия» стала понятием, обозначающим свод тех правил, которым должен следовать «истинный влюбленный».
 

      Кодификация понятий «истинная любовь» и «куртуазия» происходит во второй половине XII в. Пишут трактаты, среди которых упомянутый трактат Андрея Капеллана. Тогда же начинается и расширение понятий «истинная любовь» и «куртуазия».

      Основу концепции «истинной любви» составляет идея рыцарского служения влюбленного своей возлюбленной-даме. Слово «Дама» («Донна») обозначает «госпожа» (от лат. domina). Дама часто стоит выше влюбленного по социальному положению. Любовь к ней запретна, она замужем. Рыцарь должен

253

скрывать свое чувство, он может признаваться лишь в песнях. Чем сильнее и «правильнее»любовь, тем лучше песни, а плохое качество песен свидетельствует о неумении любить. Плохие поэты и недостойные любовники часто обозначаются одними и теми же определениями - болтуны, «жонглеры» (они, в отличие от трубадуров и других куртуазных поэтов, не сочиняют сами, а лишь поют чужое), клеветники. Французский исследователь Ж. Дюби полагает, что культ Дамы возник в сообществах юношей, а то и подростков, которые обучались и воспитывались в замке могущественного сеньора. Естественным, как считает Дюби, было возникновение особого почитания хозяйки дома, жены сеньора. Кроме того, по мнению исследователя, культ Дамы связани с возникновением принципа майората. Остававшиеся фактически без наследства младшие дети сеньора не могли рассчитывать на брак прежде, чем сумеют приобрести состояние. Восхищенно-возвышенное отношение к недоступной Даме поощрялось и было своего рода заменой какого-либо иного отношения к женщине.
 

      Примечательно, что служение Даме осмыслялось в тех же терминах, что и служение сеньору. Одним из важнейших качеств здесь является верность, а предательство рассматривается как то, что принадлежит «лже-любви». «Ложные любовники» иногда называются «ганелонами» — по имени знаменитого предателя, героя «Песни о Роланде». «Вознаграждение», которое влюбленный надеется получить от Дамы, у трубадуров и труверов обозначается тем же термином, что вознаграждение от сеньора (guerredon - от guerre, «война», и don, «дар»). Этим вознаграждением может стать ласковый взгляд, шнурок или рукав от платья, но также и разрешение «целовать ее и обнимать», «лежать с ней и обнимать ее нагую».
 

        Проблема того, насколько в концепции куртуазной любви проявляется или не проявляется собственно сексуальное чувство, занимала интерпретаторов и исследователей куртуазной любви во все века и эпохи.
 

          В классической кансоне трубадуров воспевается любовь «чистая», возвышенная, побуждающая влюбленного к внутреннему совершенствованию: только так он может добиться ответной любви Дамы. Но ответная любовь не исключена из мира куртуазных ценностей, просто акцент делается не на ней, а на дороге к ней. Было предпринято немало попыток истолковать куртуазную любовь как феномен эротический где сдерживаемое желание выступает на первый план; знаки внимания Дамы (шнурки, ленты, рукава и т. п.) давали повод для разговора о сексуальном фетишизме. Однако такие истолкования куртуазной любви так же однобоки, как и символическое, возвышенное ее видение романтиками и символистами. Куртуазная любовь отличается от античного эроса и восточной любви-страсти именно тем, что индивидуальное человеческое, физиологическое чувство (бледность, вздрагивания, обмороки) соединено здесь с задачей нравственного усовершенствования как социально значимой категорией. Попытка гармонизировать мир через соотнесение своего личного чувства с чувствами прочих «подданных истинной любви» ~ так решается здесь сквозная средневековая антиномия личности и общества.
 

      Роль Дамы в системе куртуазной любви не так пассивна, как это может показаться при поверхностном взгляде. Она должна уметь ценить «истинную любовь», и если она слишком долго испытывает влюбленного, рискует оказаться среди приверженцев «лже-любви». В жизнеописаниях трубадуров Джауфре Рюделя и Гильемаде Кабестаня, необходимость оценивать по заслугам любовь и верность вынуждает Даму после смерти возлюбленного уйти в монастырь или покончить с собой. Нравственное самосовершенствование как основа куртуазной любви проявляется особенно сильно в рыцарских романах, возникших уже после того, как в лирике сформировались основные представления о куртуазной любви. Любовь в романах чаще всего разделенная, плотская, что не мешает ей быть «куртуазной», т. е. подвигать и рыцаря, и его даму на постижение высшей нравственной сути рыцарства. Кретьен де Труа утверждает даже, что и жена может быть Дамой.
 

      Куртуазная любовь не просто вписывается в систему христианских ценностей. В трактате «Любовный часослов» Матфре Эрменгау (1288/1289 гг.) изображено «древо любви», вершину которого составляют «Бог», «Истинная любовь», «Дама», а внизу помещаются «Дьявол», «Лже-любовь», «Лжецы/клеветники». Выходит, система куртуазных ценностей, наряду с конфессиональными, может существовать как бы сама по себе. Однако таким

254

образом дело обстоит не всегда. Эти ценности совмещаются у Готье де Куэнси, воспевающего Деву Марию как Даму. В «песнях крестовых походов» французских труверов певец оказывается перед выбором служить Богу, т. е. уйти за море, или служить Даме, т. е. остаться. Немного обмануть Бога, чтобы послужить Даме, оказывается возможным в провансальском романе «Фламенка». В возвышенной любви мужчины и женщины Бернар Клервоский пожелал увидеть пусть слабое, но все же явственное отражение любви Господа к людям и того, как люди должны любить Господа. Попытки осмыслить истинную любовь как любовь исключительно божественную, возвести целомудрие рыцаря в закон проявились в цикле сказаний о Граале и привели к возникновению образа «небесного рыцаря» Галахада, однако в дальнейший культурный миф в качестве идеального рыцаря вошел все же не он, а Ланселот, страдавший от любви к Геньевре, жене своего сюзерена Артура, и добившийся взаимности.
 

 Дюби Ж. Куртуазная любовь и перемены в положении женщин во Франции XII в. // Одиссей. Человек в истории. 1990. М., 1990. С. 90-96; Шишмарев В.Ф.К истории любовных теорий романского средневековья //Шишмарев В.Ф. Избранные статьи. Французская литература. М.,Л., 1965; Denomy A.J. The Heresy of Courtly Love.N.Y., 1947; Duby G. Le male Moyen Age. P., 1988; Frappier J. Amour courtoiset Table Ronde. P.,1970;Lasar M. Amour courtois et Fin amour dans la litterature du XII siecle. P., 1964; Lot-Borodine M. De l'amourprofaneal'amour sacre.P.,1961; Nelli R. L'erotique des troubadours. Toulouse, 1963; Paris G . Etudes sur les romans de la table Ronde // Romania, XII. 1883.